Песня для тумана

Это заметно даже издалека: над камнем колыхалось марево, какое в жаркий день бывает над большим костром. Но чем-то камень притягивал взгляд. Смотреть на него было приятно, отводить глаза не хотелось. В груди становилось тепло и спокойно. 

– Он… оно… бьётся, – с удивлением заметила Сату. Ульв медленно кивнул. Его взгляд тоже был прикован к белому горячему камню. – Это сердце? Твоё сердце?

Щека Ульва болезненно дёрнулась.

– Нет. Не моё. Это сердце Короля-под-Горой.

– А твоё где?

– Далеко. – Его лицо вдруг словно окаменело, почернело, прорезалось не то морщинами, не то трещинами.

 

– Пойдём отсюда. Здесь слишком много тьмы. Я покажу тебе… свет.

В руках у него снова оказался пояс, о котором Сату совсем забыла, но теперь Ульв повернул его жёлтой полосой.

– Золото. Солнце. Желток. 

 

***

Свет прорезал чёрное небо россыпью алмазов. Это было ошеломляюще, потрясающе, непостижимо. Сату летела, или падала, или растворялась. Она не могла понять. Грудь наполнял ветер, и песня, и радость до того, что стало трудно дышать.

Её несла на себе спица огромного колеса, вокруг было множество спиц, сплетающихся, будто нити… а потом мир вращался вокруг неё, обрастая скорлупой исполинского яйца, снова потрескавшегося от множества гвоздиков-звёзд, и Сату поняла, что она внутри чудесной мельницы-Сампо, и смерти нет, нет беды и опасности, есть только счастье, полное и безграничное, а то, что люди принимают за смерть, на самом деле просто…

 

***

Ландыши щекотали шею, слегка покалывали крохотными зубчиками.

Ульв медленно, до чего же медленно, проводил веточкой вдоль её скулы, вдоль шеи, опускался ниже, между ключицами. Сату вдруг поняла, что лежит на земле без одежды, но ей не холодно. И это даже не было странно.

– Кто ты, Волк? – спросила шаманка, глядя в травянистые, как листья ландыша, глаза. 

Он только пожал плечом.

– Ты только что сама сказала.

– Когда я в первый раз увидела тебя, я увидела волка. А сейчас вижу другое. Почему? Кто ты на самом деле?

– Я на самом деле волк, – веточка ландыша сделала петлю вокруг её пупка и неторопливо, будто гусеница, поползла вверх.

– В том числе и волк тоже. Нойды привыкли встречать людей среди животных, а животных – среди людей. Поэтому ты видела то, что видела. 

– Кто ты… ещё?

– Камень. – Ландыш переместился ей на грудь и начал вырисовывать круги.

– Ещё?

– Золото в пустой породе.

– Ещё… – Сату уже не спрашивала, а просила.

– Змей.