Песня для тумана

– Цветок отброшен в сторону, а его путь повторяет горячая, чуть шершавая ладонь.

– Ещё, – простонала девушка и закусила губу. 

– Я гром. И молния. – По позвоночнику Сату пробежала горячая волна, бросило в дрожь. – Я ручей. И реки. И океан… – То место, где её касались ласковые, словно летний дождь, пальцы, действительно обильно увлажнилось.

– Я ветер в твоих волосах, – прошептал Ульв ей на ухо, отчего выбившиеся несколько прядей с готовностью шевельнулись. Он протянул руку и одним движением развязал ленту, которую должен был снять жених на свадьбе, а невеста – подарить младшей родственнице.

И в этот момент девушка обняла его за шею. 

– Ты – мужчина, – сказала она, заглянув в искрящиеся золотом зелёные глаза. – А я – Сату. Твоя маленькая радость.

 

***

Теперь она знала, почему средняя полоса, полоса Мидгарда, на шаманском поясе – красная. Красный – цвет крови. Не только той, что проливает мужчина, отнимая жизнь. Но и той, что проливает женщина, когда её дарит.

 

Впрочем, это открытие было не единственным. Ещё Сату видела, как был создан мир. Не просто видела – ощущала. Чувствовала чудовищное напряжение, ожидание, будущее, рвущееся на свет из когда-то уютной, но ставшей тесной темноты… Ульв был зелёным ростком, прораставшим внутрь неё. Было больно, но до того желанно, что боль оборачивалась радостью и восторгом. Его корни дробили камни глубоко в темноте, а листья ловили свет далеко в вышине, сам же он рос и твердел, твердел и рос… пока не стал мировым древом, связавшим собой все три мира, а Сату – крошечной белкой, скользившей по его стволу то вверх, то вниз, и снова вверх…

А потом мир наполнился светом, и звуком, и смыслом.

Стал завершённым и совершенным. Когда Сату, наконец, справилась с этим новым ощущением, Ульв уже был на ногах и полностью одет. Она провела ладонью по низу живота и подняла на мужчину глаза, полные слёз: хотелось плакать от счастья. 

Но Ульв лишь отрицательно покачал головой.

– Нет, Акка. Там теперь никого нет. И не будет. Ни этим летом, ни следующим. Дальше – как сама решишь. Ты снесла своё яйцо, Уточка. Земля Суоми снова оживёт.

Ручейки слёз всё-таки прочертили её щёки.

– А… ты? 

– Я показал тебе, как это делается, – его голос звучал не холодно, но как-то отстранённо, будто издалека. – Ты умница. Быстро учишься.

 

Через несколько дней Ульв отправился на последнюю охоту. И такой охоты не видели ещё люди-олени.