Песня для тумана

– Иногда мне кажется, что ты помнишь, – королева рассмеялась нервно, но это было уже лучше слёз. 

– Что помню? – На его губах ещё оставалась её кровь, зелёные глаза горели не хуже смарагдов Андвари. 

– Я устала, – сказала вдруг Мэб, будто запоздало поддавшись воздействию колыбельной. – Иди, я хочу отдохнуть.

Бард кивнул, дождался, пока её дыхание стало ровным, а выражение лица безмятежным. 

– Спи крепко, моя королева, – тихо сказал он, нежно, но как-то по-звериному, потёрся носом о её щёку и вышел.

Он знал, что рана феи, избавленная от остатков железа, скоро затянется сама собой, и на нежной коже Мэб не останется даже следа.

 

Когда разыгравшаяся буря, наконец, улеглась, Пак мысленно простился с Бардом. Королеве иногда вымещала на случайно подвернувшихся жертвах монарший гнев. Это не делало её счастливее, но пик ярости угасал. Тем удивительнее было увидеть, как Ульв выходит из грота. На бледно-зелёном лице неестественно алели губы. Бард облизнулся, а Пака передёрнуло от нехорошего предчувствия.

 

– Пусть её никто не беспокоит. – Придворный певец, наконец, разглядел лесного духа в хитросплетениях бурелома. 

– Я… я прослежу, – пролепетал Пак. Но Ульв его уже не слушал. Он повёл носом и мерными, экономными скачками понёсся к побережью. На запах железа. Сердце стучало в груди, а в висках стучала кровь. И он сам уже не понимал, принадлежит она ему или королеве Мэб.

 

***

Геро нашла придворного певца стоящим по пояс в реке. Он был обнажён: сквозь розоватое марево воды просвечивала зеленью кожа.

А розовым вода окрасилась из-за того, что бард усердно смывал с себя кровь. Её было много, и отмывалась она, почему-то, с трудом. 

Всего пару часов назад из-за вида крови Геро стаяла на коленях, сотрясаемая рвотными спазмами. Нет, опытная охотница не отличалась излишней впечатлительностью. Но исполинские деревья, покрасневшие до самых макушек, полуобглоданные черепа, красующиеся на ветвях, будто спелые жёлуди, целые кусты разрозненных рук и ног, тела, привязанные к стволам собственными кишками… верховному друиду не раз случалось проводить жертвоприношения в дубовой роще.

Геро слышала, как королева насмешливо называла придворного певца кровавым жрецом Кенн Круаха, но слышать это одно… По сравнению с этим зрелищем купающийся в реке мужчина выглядел почти умиротворяющим. Домашним.

– Бард, ты нормальный вообще? – Геро уселась на берегу и свесила ноги в воду.

Ульв обернулся к ней. Спокойно, без спешки или удивления.