Королева Лисиц

Как раз на строчке «В питие не ведает он мер, он из ламарских тиральер» намётанный глаз вдруг заприметил на дороге не просто группу всадников, а передовой кавалерийский разъезд, выстроенный в хорошо знакомой, растянутой северянской манере.

Этого было вполне достаточно, чтобы Ауэрштедт тотчас замолчал, свернул с тракта, и принял все необходимые меры предосторожности.

Он пока еще не видел никого, кто мог бы следовать за этим отрядом, но мог поклясться, что пока видит только авангард небольшого войска, и очевидно, что через некоторое время, перед ним предстанет во всем своём грозном великолепии северянский фелаг – небольшая конная дружина обычно возглавляемая главой рода.

В табранской кавалерии это называлось словом «корволант» — кавалерийский отряд, следующий без обозов и оттого способный за короткое время преодолеть значительные расстояния.

Рассматривая движущихся по тракту воинов, он отметил одну странность – вместо следопытов, в авангарде следовали обычные дружинники – разодетые в кафтаны и меховые шубы, с торчащими из—за поясов пистолями и архаичными расписными щитами, которыми они уже не пользовались, но по—прежнему возили с собой на седлах.

Они были весьма боевитыми воинами, но не имели такого чутья как известные на фронтире следопыты.

Но вот это было очень странно – хеливры всегда следовали в голове, ведь это единственное место среди войска, где от них есть толк. Опыт подсказывал, что они также могли двигаться по сторонам от дороги, но сейчас, лес в этом месте был неудобен для лошадей.

Ауэрштедт вдруг вспомнил все беседы в Баннхойге и сразу всё понял. Едва слышно, не отрываясь от своей подзорной трубы, он прошипел себе под нос:

— Черти бы побрали тебя, Данн Руальд. Куда ж ты собрался?

Через некоторое время он уже разглядывал землистое лицо самого князя, ехавшего среди своей кордебаталии. Все родовые знамена и прапоры были развернуты, особенно одно из полотнищ, весьма заинтересовавшее Ауэрштеда.

Золотой сокол в лазоревом поле был изображен как будто парящим в небе, испускающий во все стороны лучи, вышитые золотыми нитями.

Подобное знамя имелось в любой дружине северян. Разворачивали его только в одном случае — когда войско не просто путешествует, а находится в боевом походе. Для тех мест, куда направлялось войско, это красивое знамя не сулило никакого добра.

Знать бы ещё точно, куда оно направляется.

Так или иначе, это был самый плохой вариант развития ситуации.