Королева Лисиц

От неожиданности и великолепия этой картины он на мгновение замер. Поняв, что ему наконец удалось добиться какого-то успеха, он со своей рогатиной ринулся в атаку. Но в суматохе он не учёл, что лучше не приближаться к лошади со стороны копыт — очнувшееся от шока животное, краем глаза заметив движение, взбрыкнуло всеми четырьмя ногами, Абайд получил страшный удар, который отбросил его обратно на несколько шагов. Он пришел в себя, и тут понял, что его самодельная рогатина, принявшая почти весь удар копыта, теперь разлетелась в щепки.

Прыгать с ножом на воина в доспехах было несерьезно, да и нож тот уже был неизвестно где. Он повертел головой по сторонам,увидел большой замшелый камень, и решил швырнуть его в противника. Несмотря на головокружение, он ухватил камень, но тот вдруг оказался таким тяжелым, что нечего было и думать бросать его. Он огляделся – другие валуны были или слишком мелкие, или, как назло, неподъемные. Делать было нечего – едва держа камень, он принялся обходить по кругу брыкающееся животное.

Он подоспел вовремя – северянин, лежащий с другой стороны конской туши, торопливо допиливал своим клинком какой-то толстый сыромятный ремень, который, видимо, не давал ему встать. Волоча камень над землёй, на широко расставленных полусогнутых ногах, Абайд ковылял к нему будто сказочный пещерный тролль, по привычке нападающий на витязя в сияющих доспехах.

Он достиг своего врага в тот самый момент, когда тот наконец перерезал ремень, и потянулся чтобы отбросить съехавший на глаза шлем.

Абайд хотел было исторгнуть вопль ярости, но конское копыто прежде уже выбило из его груди весь воздух, поэтому он смог выдавить из себя лишь какой—то совершенно не победный писк, с огромным трудом воздел камень над собой и сбросил вниз, прямо на голову врага.

В этот момент северянин приподнял край шлема, но лишь затем чтобы увидеть, как к его лицу приближается что—то большое и тёмное, навсегда заслонившее от него небо, и сокола, и весь остальной мир.

Глава 13

Баннхойг, Тадмайр.

Восемнадцатый день лета 785 года.

Как и Брадан, Мэрон скептически относилась к затее, которую Фидгайл именовал «Тайное Войско». Ей всё время казалось, что народ побережья совсем не охвачен этой идеей. Однако сейчас ей стало понятно, что она опиралась в своих суждениях на впечатления от более ленивых людей из захолустного Подхолмья. Прошло всего два дня, а в окрестностях уже замаячили вооруженные отряды семей, из ближайших поселений.