Игра Герцога

Он видел перед глазами горящий завод, и вспоминал, как много сил вложил в его создание, как сам в те далёкие годы, когда был моложе, чуть ли не дневал и ночевал с простыми работягами на стройке. Как радовался первым деньгам, и каждый заработанный рубль вкладывал опять в дело. А теперь он выл, словно не завод, а его ребёнка зверски убили прямо на его глазах. Лавр Семёнович в этом истошном отчаянии сам не заметил, как сделал три выстрела в воздух. Руку ожгло, словно множество тонких иголок вонзились в ладонь, и он машинально бросил револьвер в снег, горячий ствол зашипел и будто раздосадовано чихнул от грубого и неумелого обращения.

Но за этими выстрелами неожиданно последовали другие – гулкие, свистящие, а главное – размеренные, словно каждому из них предшествовал зоркий прицел. Каргапольский поднял глаза на балкон, но Дубровина там уже не оказалось, а когда оглянулся на спутников, невольно отшатнулся, напряг зад и сел тучно на сугроб, словно в кресло, прикрывая лицо. Трое из его спутников попадали друг на друга, и уже замерли на снегу с удивлёнными бледными лицами.

На фоне пустынной улицы повис силуэт человека, и тень в свете луны была втрое длиннее и потому наводила ужас. Этот незнакомец держал револьвер в правой руке, а левую положил на курок. Мгновение – и последовали ещё два выстрела, и оставшиеся спутники Каргапольского, так и не успев ничего понять и предпринять, свалились замертво. Ружья, из которых так и не был произведён даже один выстрел, валялись, словно ненужные палки.

Каргапольский засунув в рот кулак, потрогал штаны – они были мокрыми.

Он посмотрел на воткнутый стволом в снег револьвер, но побоялся даже подумать, чтобы подобрать его. Упав на четвереньки, винозаводчик по-собачьи пополз и, вжавшись спиной в дверь, стал бить, дёргать за ручку, истошно призывая открыть:

– Господин Дубровин, ради всего святого! Вы же – верующий человек! Не дайте сгубить меня! Ав, ав, ав, ав, – он задыхался, как собака на поводке. – Авиналий Нил, нил, нил, ав, ав…

Прижавшись спиной к двери, Лавр Семёнович видел, как человек, спокойно переступив убитых, хладнокровно перезаряжал револьвер, и гильзы падали на примятый снег:

– Го.

.. господи, го… господин Залман, это го… вы, аптекарь, не на… надо! – винозаводчик, широко расставив ноги в мокрых полосатых штанах, не смог договорить – ствол револьвера оказался уже у него во рту.

***

Когда Николай Киприянович вошёл в будуар, в нос ударил знакомый запах ароматических свечей – он угадал корицу, анис, ещё что-то.