Игра Герцога

– Ты последуешь за мной?

– Это такая большая честь! – и она перевела взор на карты. – Моя прабабушка…

– О да, та была славной, и отдала жизнь за меня. А ты готова?

Джофранка нерешительно кивнула.

– Да, этого может и не потребоваться. Но ты должна знать, что все, кто составляют мою покорную свиту, переходят грань, возврата к прошлому за которой уже нет.

– Мой господин, у меня нет, и не могло быть никакого прошлого. Всё моё прошлое – это только подготовка к встрече с вами, чтобы быть рядом! И то, что вы пришли, и стоите передо мной, заставляет моё сердце сжиматься и петь от радости! Я не смогла бы жить, если сегодня не ушла с вами!

Чёрный герцог осмотрел комнату, и увидел, что в углу у шкафчика к высокому потолку прикреплена толстая верёвка с петлёй:

– Я скала себе, что если мой господин не удостоит меня высокой милости быть рядом с ним, значит, я недостойная дочь моего рода.

– Нет, милая, ты достойная дочь. Кстати, кто был здесь до меня? – он сделал вздох и поморщился. – Тянет скверной.

Джофранка сжалась:

– Весь мой путь был, как движение лодочки по воде. И один тёмный человек долгое время довлел надо мной… он и определил меня сюда, в этот грязный «Прядильный дом».

– Всё знаю, – и он чуть усмехнулся. – «Прядильный дом». Пряжа очень даже прекрасна, как и любое рукоделие. Особенно ценю тонкое дело – вязание спицами. Думаю, тот, кто был здесь до меня, прямо сейчас познал сердцем всю тонкость этого тихого женского искусства.

И он подал холодную ладонь Джофранке, та с поклоном приняла и, выйдя следом, спустилась по лестнице.

Когда проходили залу, та налилась необычайно ярким малиновым светом, и цыганка тому только обрадовалась. Смеясь, закружилась в танце. Она останавливалась у каждого, кто застыл в позе, и брызгала в лицо ядовитым громким смехом. На миг задержалась у выхода, где стояла, замерев на одной ноге, распорядительница «Прядильного дома». И, когда Джофранка подмигнула, из открытого красного рта Софи Жозефоны полезли, падая с глухим стуком о пол, шипя и извиваясь, разноцветные змеи. Они лились, подобно воде из фонтана, и тоже присоединялись к её танцу. Казалось, они негромко пели, раздувая капюшоны, и ползли к ногам чёрного герцога, склоняясь перед ним в почтении. Тот вытянул губы и щёлкнул пальцем. На миг блеснул малахитовый перстень – и чучело ворона повернуло голову, став Гвилумом. Он накинул сзади на плечи Джофранке соболиную шубу:

– Ох, спасибо, мессир! Засиделся я в экипаже.