Игра Герцога

Но ведь зыбочник всегда отходил от долгого сна только к весне, когда по косогорам бежали мутные ручьи, а на деревья залезал он уже к тому сроку, когда солнце растопит снеговые шапки. В дуплистой, испещрённой короедами головке никак не складывалось понимание, что же произошло, и какая неведомая сила вытолкнула его из земли, где рядом с ним спали, завернувшись в клубки и поджав носики к лапкам, лесные ёжики.

Зевнув, зыбочник хотел было снова раскачаться на ветке – иного занятия для себя он просто и не знал, но увидел, как, утопая по колено, по глубокому снегу пробирается человек в длинной шубе.

Знаний и навыков у простейшего существа не хватало, но тот всё же сумел различить, что за спиной путника едва движется синеватая тень. И она наводила неведомый страх! Вздрогнув и насупившись, лесной дедок спрыгнул, оставив за собой в сугробе маленькую чёрную воронку.

Залман не чувствовал холода. Он вообще ничего не ощущал и плохо понимал, где находится. Громадные ели виделись мутными силуэтами, а снега напоминали сплошной глубокий ковёр.

– Осталось не так много, потерпите, господин бригадный хирург! – послышался знакомый голос позади. – И помните: пока не исполните долг, вам ничто не угрожает!

Впереди показался огонь, а также и плавное покачивание вокруг него. Потянуло запахом дыма и мокрого мха. Залман двинулся дальше, и уже вскоре предстал перед большим собранием. Огромные лесные братья тянули лапы-коряги к большому костру, и покачивались, будто в такт неслышимой в завывании ветра музыки. Вторили друг другу:

– Ох, студнооо! Ох, студнооо нам!

Зыбочник вынырнул, разгребая лапками снег, словно пловец, и робко подёргал одного из братьев за кривую голую ветку.

Тот не сразу обернулся, а затем посмотрел горящими огоньками из дупел в сторону приближающейся тёмной фигуры:

– Это ещё что такое!

– Безобразие! Безобразие! – вторил другой лесной брат, произнося «о» долго и округло.

Залман остановился. Обернулся – и не увидел за спиной обер-офицера Корфа! Неужели он оставил его?

Братья начали кряхтеть, скрипеть и подниматься от огня.

Враскачку, будто ожившие дряблые мертвецы, они зашатались в сторону аптекаря:

– Обидчик, обидчик! – вновь протягивая звучное «о», возопили разгневанные лесные хозяева. Зыбочник, поминутно ныряя в снег, прятался за их мощными спинами.

Залман расстегнул шубу, нащупал за спиной револьвер.

– Господин Корф! Господин Корф! Почему вы оставили меня? – произнёс он несколько раз, но не получил ответа.

Рука подрагивала, но всё же слушалась его.