Игра Герцога

Ваши родные получат их буквально сразу же, я обещаю! И тут столько, что они ни в чём не будут нуждаться, ни супруга драгоценная ваша, ни дочери, ни их будущие дети, ни дети их детей… Они получат от меня это добро! Ведь творить добро – как раз то, для чего я и приехал сюда недавно… издалека.

«Откуда ему знать про дочерей? И моё имя, и вообще? Что-то совсем уж нечисто!» – но эта здравая мысль утонула в хмельном кружении. Голова почти ничего не соображала, лицо Петра раскраснелось.

Но монету он всё же взял, попробовал на зуб.

– Чистейшее золото, мой дорогой, – сказал человек в иностранном костюме, и встал. – За такую монету можно сеном набить закрома всех окрестных селений. Но… вынужден вас покинуть. Если надумаете согласиться послужить мне и подписать контракт, приезжайте на своей замечательной расписной повозке и вороном коне ровно в полночь… через три дня.

– В полночь? Виданное ли дело?.

. Какое же такое добро можно делать в тёмный час? И куда же мы двинемся? К тому же метели грядут, по всем приметам…

– Двинемся в путь дальний, – странный человек улыбнулся, вновь блеснули оранжевые ободки глаз. – Но в это я посвящу вас только после подписи нашего договора. Гвилум, – он громко щёлкнул пальцами, вновь блеснув большим зелёным камнем на перстне. – Дорогой Гвилум, прикажи мальчику-половому, чтобы взбил мне как следует постель.

Мне пора прилечь – что-то я пока так быстро устаю…

Пётр ещё долго сидел и смотрел, как в безжизненном свете трактирных свечей поблёскивала на его ладони большая золотая монета...

Глава 4 Господин в лисьей шапке

Следующим утром Пётр поехал в извоз больше из-за упрямства, хотя самому не очень-то и хотелось покидать натопленную избу и запрягать Уголька. Да и смысла не было: зачем собирать жалкие медяки, когда уже получен такой аванс в трактире? Но жена, как бывает, испортила настроение: упала в ноги, со слезами молила остаться дома.

Слушать причитания, и тем более выполнять её слезливые просьбы было не в его правилах.

Да и не такого поведения он ждал от неё – ведь Пётр покрутил перед глазами Ульяны блестящей монетой, и сказал, что это только задаток перед большим делом.