Игра Герцога

Его потом наш крепостной, что дар об Бога малевать получил, и изобразил, у вас, ваше сиятельство, по сей день и висит картина. Оттого-то народ богобоязненный к той шахте ни-ни, не ходит.

– Эх, уважаемый вы человек, хороший. Много поработали за свою жизнь, честно прожили, но вот верите в небылицы. Они ведь идут от тьмы, отсутствия знаний.

– А я так и сказал, барин, от самой что ни на есть тьмы тот крот. И звать его Кродо. Это так по-народному, то есть, выходит.

Кто смел в ту шахту спускаться, да целым иметь счастье вернуться, рассказывали, что слышали из-под земли такой вот громовой гул: «Кродо»! А многие-то ведь из тех, дюже любопытных, и не возвернулись. Зажал-заел их там, горемычных, златой землишник.

Есию передёрнуло, на щеках заблестели слёзы, и Антон Силуанович заметил это:

– Что ж, лучше перейдём с вами к счёту. Есия, раздай всем палочки.

Когда окончились занятия и все разошлись, Есия задержалась.

Учитель тоже заметил её рассеянность – он несколько раз задавал ей вопросы по арифметике, и смышлёная девочка не могла решить простейшие задачи. И потому решил спросить, как остались одни:

– Есия, с тобой всё в порядке?

– Я боюсь за папку, – и она рассказала обо всём, что произошло за последние несколько дней, но больше делилась страхами, догадками, предчувствиями:

– Я и за маму боюсь.

Её тоже не узнать стало. Как бы не захворала...

Антон Силуанович чуть приобнял её, сказал простые слова утешения, но девочка, казалось, их не услышала.

– А правду дедушка рассказывал про этого страшного крота из подземелий? Мне сердечко подсказывает, а я его слушаю, будто бы тятя мой прямо сейчас там, у этого места, и ему грозит опасность.

– Нет-нет, не бери в голову! Всё с твоим папой будет хорошо. Я вот жил в столице, знаешь, сколько там извозчиков? Сотни! И ничего, работают, ни с кем ничего дурного не случается, поверь.

И с твоим отцом будет всё хорошо…

– Но эта картина, такая странная. Почему она у вас? Она же… некрасивая. И вы не снимите её?

Антон Силуанович задумался. На миг закралась мысль рассказать девочке старинное предание их рода, которое и ему самому с самого детства не давало покоя.