Игра Герцога

Николай Киприянович ни о каком Гюльденштедте не слыхивал, да и догадаться не мог, что речь шла об эпидемии 1781 года, когда не то что его самого, но и деда его не было на свете. А вот о Горячей горе, конечно же, знал. Сам там не бывал, но прошлым летом отправлял туда дражайшую супругу, чтобы та подлечила желудок, а заодно – дала и ему некоторую свободу отдохнуть, провести времечко в весёлой компании юных девиц.

– Вот там-то и сошлись чудесным образом наши пути с одной прекрасной дамой – Марией Филипповной! – и при этих словах всё зашлось, загорелось внутри у Голенищева.

– Вы не представляете, что это за милое, хрупкое, светлое и непорочное существо! Мы провели с ней на водах драгоценные, так памятные мне теперь часы… Это были душеполезные, трогательные беседы, и не только, знаете ли, беседы, но… Мария Филипповна не таила душевной боли, а выплёскивала мне, как только могла, всё о теснотах и невыносимости её беспросветного бытия, говорила про мужа – чёрствого сухаря, блудника и взяточника, – и человек в чёрном скорчил гримасу.

Голенищеву так захотелось ударить этого мерзкого заезжего уродца, а ещё лучше – отвести в участок и отлупить так, что от него останется одна жижа. Он едва сумел выдавить:

– Не имею чести знать, о ком идёт речь. И прошу по возможности уволить меня от ненужных подробностей всей этой вашей «романтической истории».

– Ой, что же это я, простите великодушно, заболтался! Страшный любитель, знаете, поговорить с хорошим человеком, и от этого невинного недостатка порой бываю так докучив! Так, значит, вы говорите, что в той стороне располагается гостиница? Нижайше благодарю за подсказку!

Николай Киприянович, не попрощавшись, развернулся на каблуках и зашагал нервно.

– Каков мерзавец! – повторял он, тяжело дыша.

Его, конечно, надо как-то изловчиться и наказать.

Но, раз он давал ссуды этому жалкому отпрыску – выходит, весьма обеспечен, и с такой столичной штучкой бороться в лоб нельзя, их с подковыркой, ловко переламывать надо, умно и по закону.

«Шубу, значит, из лучшего соболя ей вечером подарят! Этому «милому, светлому, непорочному существу»! Дрянь! – стучало в голове. – Ну, что ж, будет ей шубейка! И за младшим Солнцевым-Засекиным надо людей послать! Но уж не сейчас, нет.