Кровавый цвет вина

– Вы ему скажете? Выдадите меня?

Ларс поправил ворот кителя, будто тот его душил, затем взглянул на бумаги. Они были скомканными и ни на что не годными. Видимо, он сам не заметил, как смял их в руке.

- Придется переписать. Скажу, что случайно взял и запятнал чернилами.

Я не могла поверить. Неужели… неужели?...

- Но вы ведь не откажетесь от затеи подделать подпись?

Я решительно покачала головой.

– Я найду способ. Все что угодно сделаю, но найду!

Тут мой ум поразила идея невероятная по степени бессовестности. Я не осмелилась бы ее озвучить, но она оказалась до того очевидной, что Ларс ее тут же разгадал по одному моему взгляду.

- Я понимаю, куда вы клоните. Хотите, чтобы меня отправили на каторгу? Знаете, как это называется? Превышение должностных полномочий в личных целях!

- Вам не потребуется выносить из крепости и клочка документа, - я торопливо открыла сумочку и вынула оттуда полупрозрачный шуршащий листок промокательной бумаги, - Только скопировать.

Фон Гюнтервальд сомневался. Его глаза взволнованно бегали.

- Хорошо, - в итоге отозвался он, - Вы сейчас пойдете обратно в кабинет, к Зольбергу, скажете, что меня срочно позвали. Потом я вернусь и проведу вас до выхода. Договорились?

Я решительно кивнула и вложила в его руку промокательную бумагу.

Когда я снова вошла в кабинет, Зольберг лишь на пару мгновений поднял на меня строгий взгляд, а потом снова уткнулся в бумаги с еще большим усердием. Он ничего не спрашивал, я ничего не говорила, но мы оба были страшно напряжены от того, что нам приходится делить одно помещение.

Не прошло и четверти часа, как Ларс вернулся и как ни в чем не бывало предложил проводить меня. Пока мы шли вниз по лестнице, а затем через двор, он не проронил ни слова. Дар речи вернулся к фон Гюнтервальду лишь за воротами крепости. Делая вид, что прощается, он вложил мне в ладонь сложенный кусок бумаги.

- У вас получилось? - тихо спросила я.

- Один в один. Мало какой сыщик найдет разницу. Ваша задача теперь – аккуратно перенести вензель на нужный документ.

– Спасибо! Спасибо вам, Ларс! – я горячо и искренне пожала его руку, – Солнце видит вашу доброту! Я вам столько боли причинила, а вы все равно…

– Боли? – он будто вздрогнул и высвободил свою руку, – Не понимаю о чем вы.

Мне сделалось неловко, язык в одно мгновение стал непреподъемно тяжелым. Несмотря ни на что я приняла решение говорить дальше – мы должны были наконец разрубить связавший нас мучительный узел.