Кровавый цвет вина

- Ты хоть представляешь, как измучилось мое сердце? - ворочала я, - Я думала, ты меня бросил!

- Бросил? Ну и вздор!

- Вздор! - повторила я с усмешкой.

Он не торопясь прошелся поцелуями вдоль горловины моего платья, а потом прошептал в самое ухо:

- Ты же позволишь мне загладить вину?

Тело мое так и заныло, так и затрепетало, но я снова раздраженно дернулась.

- Позже! Я только сделала прическу.

Фред разочарованно вздохнул и отступил.

- А вчера ты даже не спросил, куда я ездила утром! - продолжала возмущаться я.

- И куда же?

- В крепость. - Я потянулась к сумочке и достала из нее листок с подписью отца. - Узнаешь?

- Это подпись Гольдшмидта. Откуда?

- Да так: немного ловкости и умения договариваться. Ты говорил с профессором о моей просьбе?

- Да. Все так, как я и предполагал.

- Значит не зря я добывала эту подпись. Теперь осталось составить вольную, отнести ее в коллегию и ждать… - Я испуганно заглянула Фреду в глаза, - Постой! Ему ведь придет какой-то ответ на прошение! А если он заявит, что не подписывал никаких вольных?

Фред проказливо засмеялся.

- Никакого ответа из коллегии твоему отцу не придет. Мой титул иногда может быть полезен: сократить некоторые бюрократические процедуры, например. На счет бумаг можешь не беспокоиться – это я беру на себя. Самое главное теперь – организовать девушке побег. Пока она заперта в доме Гольдшмидта, наши труды не имеют особого смысла.

Мне стало страшно и ужасно волнительно. Я обхватила его талию руками и крепко прижалась щекой к груди.

- Почему ты помогаешь мне? Ты даже ни разу не спросил, зачем я так жажду подарить Габри свободу.

- Какой глупый вопрос – зачем ей свобода? Затем же, зачем тебе и мне. Затем, что каждый из нас рождается свободным. Затем, что все люди – от короля и до нищего, от доктора спасающего жизни, до убийцы их отнимающего – равны. Все мы дышим, едим, спим, всем одинаково бывает холодно, все когда-нибудь умрем. Это же так просто!

- Просто… - повторила я, - Простыми бывают лишь слова. А жизнь сложная.

- Для тебя – нет, но в масштабах мира – безусловно равны.

Я вздохнула и улыбнулась.

- Отец бы назвал тебя либералом и демократом, а я бы назвала тебя самым добрым и честным человеком на свете.

- Спасибо, красавица, но я не либерал! - Фред поморщился, будто его оскорбили.

- Я знаю.