Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

— Готовитесь к войне? — спросил он у десятника, когда они продолжили путь.

— Не дай бог, — только и ответили ему.

А в спину прилетел взволнованный шёпот из толпы:

— Скитальца позвал! Видала? Ну точно на окаянного…

В самом центре Каменьграда, в широком устье, где реки Молочная и Ледяная сливались воедино, высился остров Буян. А на нём, сердцем города, белел укрытый снегом дворец. Лишь один единственный каменный мост соединял Буян с остальным градом, а вокруг него бушевали кипучие реки. Ледяная тянулась из Дикого моря, а Молочная вела своё начало от Белых гор, и оба потока являлись столь бурными, что даже лютейшей зимой лёд был не в силах сковать их.

Реки будто бы воевали, сражались друг с другом, и в непогоду волны их бились о стены дворца, словно бы силясь разрушить его.

Вот и сейчас, впереди ещё только показалась мощёная гранитом набережная, а Морен уже услыхал шум вод, будто бы реки тяжко вздыхали. Пока их отряд пересекал мост, волны Ледяной то и дело разбивались о его камень, обдавая лошадей и путников снопом брызг, и вынуждали животных недовольно фыркать.

Издали Буян виделся скалистым и неживым, но стоило ступить на его берег, как тебя укрывала сень древних деревьев: дубов, осин и лип. В сей час ветер их не тревожил — лес был спокоен и тих, — и укрытые инеем ветви казались паутиной на гранитных стенах дворца. От моста вела широкая, вымощенная плоским камушком дорога, и лошадиные подковы звонко цокали, ступая по ней. Тропа невысоким наклоном вела через лес вверх, а по её завершению путников встречали распахнутые настежь железные ворота, что создавали обманчивый вид, будто войти во дворец может любой, кто пожелает.

А сразу за воротами раскинулся дивный сад, словно бы сошедший со страниц сказок. Высокие вековые деревья скрывали небо и стены дворца; по земле тянулось множество тропок, что петляли и вели забредших путников вдоль клумб, фонтанов, через открытые переходы с резными фасадами и бесчисленное множество цветочных кустиков.

Сейчас не было зелени, не было и благоухающих бутонов, но зато всюду лежал нетронутый снег. Он заполнял пустующие ниши фонтанов, укрывал пушистыми сугробами клумбы и лежал ровной грядой вдоль дорожек, добавляя картинке ещё больше чудесности. Тут и там попадались невысокие — примерно по пояс — резные кормушки для птиц на тонких ножках. В каждой лежало зерно, и пташки стайками вились вокруг них, наполняя воздух возбужденным щебетом.