Её тёмный секрет

Она проникала в каждую жилку и струилась вместе с кровью по всему телу, вызывая нестерпимую агонию. Он не понимал, что они хотят сделать с ним, но предчувствовал, что уже не увидит зари. Неведомое колдовство пленило его, и как бороться с ним, будучи таким ослабленным, он не знал.

Из глотки вырвался крик. Он выгнул спину, забыв о саднящей ране в груди, завыл зверем на весь окрестный лес. Еще никогда юноша не знавал такого чувства. Оно разъедало его плоть и выжигало все существо. Арден обратил взор к звездам, в надежде отыскать в них спасение, но звезды молчали: их мерцающий свет пожирали наплывающие тучи, неся с собой зловещий громовой рокот.

Песнопение становилось оглушающим и невыносимым. Одновременно с раскатом грома юноша различил надтреснутый голосок и самой Ниррен, вклинившийся в общий сонм. Она пела, и песнь ее была как похоронный гимн ему, человеку, кто беззаветно был ей предан. Арден прикрывал уши ладонями, не желая их слушать, но от жуткого хора некуда было скрыться.

Из тела Ардена вырывалась тьма, неистовствующая и клокочущая.

Если бы она могла кричать, то закричала бы в один голос со своим носителем. Тьме было не пробраться сквозь колдовскую решетку: символы, вычерченные на земле, сдерживали древнюю силу, светились и жалили своим сиянием.

Изо рта рвался звериный рев, а вместе с ним потекла и горячая, почти обжигающая кровь.

«Как ты могла, Ниррен? – мысленно спросил Арден, зная, что девушка его услышит. – Как могла так поступить со мной?»

Перед глазами плыло и двоилось, но позади соплеменников он сумел различить сгорбившуюся фигурку Ниррен, что заливалась слезами в темноте зарослей.

«Я любила тебя, Арден, – плакала она, – и буду любить до конца дней своих. Но ты избрал иной путь. Любви и свету ты предпочел запретное знание и тьму. Прости меня, любовь моя, хоть мне и нет никакого прощения».

В словах ее не правда – яд. Ничему больше Арден не верил, ни за что более не мог зацепиться.

«Тот, кто любит, никогда не предаст».

Скованный песнопением, юноша чувствовал, как жизнь ускользает от него.

Все завертелось вокруг волчком: лицо любимой и предавшей, лик ее ненавистного отца, скорбная мина Альвейна, стволы деревьев. Лес подернулся мутной пеленой, а тело теряло прежнюю плотность. Нестерпимая мука пронзила его изнутри, жгла внутренности и разрывала израненное сердце. Колдовская песнь пиктов уносила его все дальше от мира живых. Властительница тьмы так и не успела залечить его раны и больше не откликалась на зов поверженного знахаря.