Её тёмный секрет

Отец выкрикивал ее имя, ветром долетавшее до ушей, сыпал вдогонку проклятьями и взывал к благоразумию, но Ниррен не остановила бега. Она неслась сквозь темные заросли, вновь окрыленная крохотной искрой надежды, и зажимала в ладони прохладную рукоять кинжала.

Как только Арден исчез, единственное, чего ей хотелось – отправиться вслед за ним или умереть. Но теперь Ниррен страстно желала лишь одного: воскресить любимого. Если для того потребуется разверзнуть твердь земли – она это сделает. Если Бездна затребует ее крови – она прольет ее.

«Если он воскреснет, то уничтожит всех нас», – послал Нандир ей свою мысль.

Но Ниррен больше не умела жалеть. Заключив любимого в Пустоту, она похоронила в себе милосердие. Когда Арден вернется, она встанет рядом с ним, чтобы исправить страшную ошибку: сожмет его руку и больше никогда не отпустит. Она будет завороженно смотреть, как пламя его ненависти поглотит все и вся.

Десять лет спустя

Суровые, необузданные волны уносили ее все дальше от родных берегов. Шаткая и ненадежная конструкция потрепанного годами суденышка грозилась вот-вот разлететься в щепки от напора жестокого океана.

Вода заливалась за борт, вымачивала Ниррен до нитки, и лишь молитвы Богам уберегали ее судно. Умирать пока было рано, она знала это, и Боги знали, а потому несли навстречу иной погибели. Той смерти, которую она избрала себе сама.

Уносясь все дальше от дома, Ниррен чувствовала, как теряет нить, что связывала ее с общиной. Чутье подсказывало, что необходимо спрятать заговоренный Альвейном кинжал как можно дальше от общины, чтобы Арден, если он однажды воротится в мир живых, больше не пострадал от их рук.

Ниррен уходила без сожаления, опьяненная желанием избавиться от бремени, которое не давало ей продохнуть десяток лет. Никто и ничто не сумело удержать ее в родных землях, даже собственные дети.

Вопреки чаяниям отца, после исчезновения Ардена женой Хадригейна Ниррен так и не стала. Да и сам отец прожил недолго: вскоре после злополучной ночи он серьезно заболел и слег с неизвестной доселе хворью.

Она разъедала его внутренности, точно отрава, угнетала разум, да так, что отец не мог вымолвить ни одного осмысленного слова. Никто, кроме Ардена, излечить Нандира не мог, но темный колдун был повержен, а значит, некому было продлить годы жизни старейшины. Сколько бы ни колдовал Альвейн над усыхающим телом Нандира, ничто не приносило результата. Болезнь унесла его в короткий срок, и Ниррен видела в этом темное провидение.