Её тёмный секрет

Последняя слеза скатилась с заледеневшей бледной щеки и, слившись с озерной водой, открыла двери иного мира – он ждал ее, и Ниррен устремилась ему навстречу. Вобрав напоследок стылого воздуха в легкие, она с размаху вонзила кинжал в живот. Она чувствовала, как по телу ее пробежала болезненная дрожь, а по одежде расползались кровавые разводы. Кровь истекала из нее и растворялась в ледяной воде. Теперь все здесь принадлежит ей, все стало частью нее, а она – его неотделимой частицей.

Все еще сжимая кинжал в руке, Ниррен приподняла ногу и сделала тот самый шаг, удерживавший ее на земле.

Опора исчезла, и озеро поглотило девушку, утаскивая на дно. Ледяная вода мгновенно заполнила легкие, вытеснив весь воздух. Мышцы ее одеревенели, а боль все разрасталась, пока внезапно не утихла. Сердце выбило последний удар, после чего навсегда замолкло.

Ниррен безмятежно падала на дно, без прощаний, без сожалений. Пусть пещера погребет тело под своими сводами и навеки сохранит ее страшную, постыдную тайну.

Ее самый темный секрет.

***

Он падал.

Долго-долго летел в самые глубины Бездны, разрезая воздух воплем отчаяния. Руки бессмысленно хватались за пустоту, а сам он надеялся спастись, выбраться наружу, но тщетно. В окружающей пустоте не было ничего. Совсем ничего.

Приземлившись, он вновь отбил все внутренности и переломал немало костей. Скверна, что бурлила в крови, быстро залатала искалеченное тело, но душа его была разбита на мириады осколков, собрать которые не представлялось возможным.

Арден лежал, раскинув руки в стороны и глядел в никуда, сотрясался в беззвучных рыданиях, пытаясь избавиться от горько-полынного привкуса предательства во рту.

Он не думал, что когда-то окажется здесь снова, и взвыл от ужаса, осознав, что выхода из Бездны отныне нет. Он стал узником во мраке, без еды, воды, тепла, света и любви. В этом крае нет ни намека на светлое чувство – только безмолвие и холод одиночества.

Он лежал, не исчисляя более дней, месяцев или, быть может, лет.

Долго Арден умирал от истощения, истлевал заживо, но дух упрямо не желал покидать бренную оболочку. Если бы он только мог видеть в темноте, то заметил выступающие ребра, но он и руками мог нащупать впавшие глубоко вовнутрь щеки. Вскоре ему начало чудиться, что он разлагается, и вонь гниения заполонила его ноздри. Смерть, на которую его бросили здесь, была ужасной, жестокой и ни с чем несравнимой.

Спасаясь от агонии, Арден говорил со тьмой.