И снова в бой! Неоконченный эпилог (Клинок командора - 3)

Не корову продают.

- Ты слушай, - Петрович увлек жену из комнаты. Володя услышал его бурчание, прерываемое короткими репликами жены. Потом они стихли.

Через некоторое время в комнату зашла Катя, неся на подносе графин с квасом, стакан и тарелку с шанежками. Честно говоря, деревенские кушанья, поднос и графин совмещались так же как эскимос во фраке, но Володя был не в том настроении, чтобы ерничать.

- Приданое собрала? - спросил он лишь за тем, чтобы нарушить тишину.

- Почти, - весело ответила она.

От простодушной радости девчушки младше его года на три, но такой салаги, что спасу нет, стало легче на душе.

- Ладно, иди, - гораздо мягче сказал Володя. – Да, Димка, надеюсь, приходит.

Катя вместо ответа показала язык и скрылась из комнаты. Нашел о чем спрашивать. Димка, скорее всего, проводит тут все свободное время. Появившийся Петрович усмехнулся. Будущий зять ему нравился больше родных детей с женами и мужьями, за исключением Кати, конечно.

- Хороший муж Катюше достался.

Володя не удержался, съязвил:

- А я гадаю, почему крепость чуть в руках Моторина не оказалась.

Петрович промолчал, не желая продолжать разговор. Командир не понимает, что вокруг него в основном молодые парни. Пусть сильные, умелые, но еще не набравшиеся опыта и потому простодушные, наивные. Да он и сам не увидел ничего зазорного в словах Моторина.

- Поехали, - предложил он, - я у соседа взял лошадь с телегой. И то не пешком.

В ночной поход Петровича были способны подвигнуть господь бог, командир и отчасти жена.

Бог молчал, зато командир так откровенно надавил, что его волю следовало воспринимать как божье знамение. Ставший за последние два года глубоко верующим человеком, Петрович, тем не менее, не видел ничего богохульного в подобном сравнении. Пути господни неисповедимы. И ничего, что Володя не крещенный. Он спас столько православных душ, что вполне достоин внимания всевышнего.

Так Петрович утешал себя, понимая, насколько вдвоем опасен трехчасовой переход до соседней деревни.

Да какой деревни, господи. Три дома, огороженные частоколом – вся деревня. Основал ее монах разоренного монастыря. Потом к нему подселились две приблудные семьи, еще какие-то людишки. Набралось пятнадцать душ. Пока отбиваются от орков и лихих людей.

Монах, хотя и не был рукоположен, но совершал требы, отпевал, женил. Куда деваться. Жизнь идет, а церковные иерархи не спешили помочь приходу.

Володя тяжких дум Петровича не ведал.