Честь и меч. Свободное продолжение (клинок командора - 4)

Он пригляделся и окончательно растерялся – как же он раньше не увидело, что здесь гуляет граф! Надо уматывать отсюда и тем быстрее, тем лучше. С графами лучше не шутить, от его меча даже Архиепископ не спасет.

Ему может помочь только центурион, который тоже имеет сан архимандрита…

- Брат граф Милорадович! – вскрикнул центурион – его последняя надежда. Его суровое лицо мгновенно расплылось в приветливой улыбке.

- Брат граф Серебровский! – приглядевшись, вскрикнул Милорадович.

Они двинулись друг к другу, собираясь задушить друг друга в объятиях, но вместо этого схватили в объятия оказавшихся на пути девиц и страстно их расцеловали.

Девицы радостно визжали, повиснув на шее дворян, оруженосцы и рыцари встретили визг одобрительным гулом, а монах, почувствовав себя за спиной центуриона в безопасности, потребовал:

- Арестуйте их, центурион, что вы ждете.

Он забыл, что Серебровский то же был графом. Серебровский повернулся к монаху и что-то прошептал ему на ухо. У монаха округлились глаза и он торопливо исчез из трактира.

И только после этого они обнялись друг с другом – два графа, и, как было принято, два названных брата

- Садись, брат, - граф Милорадович пригласил графа Серебровского за стол. Серебровский радостно крякнул, кивнув пришедшим с ним рыцарям присоединиться к пирующей центурии. Милорадович уже год как считался погибшим, а Серебровского сам Милорадович считал, по доходившим слухам, изрубленным нечистью в несчастливом походе избранного Гроссмейстера.

Они опрокинули кубок за встречу, кубок за тех, кто не дожил до сегодняшнего дня, кубок за тех, кто вдалеке и после этого, посадив девиц так, чтобы они им не мешали, но в то же время не обиделись и не сбежали, разговорились.

- Что это вы разгулялись, время вроде бы не то? – Поинтересовался Серебровский.

- Брат Серебровский, - торжественно сказал Милорадович, уже не вставая под тяжестью девицы и полубочонка вина, влитого в него за полчаса, - позволь представить тебе моего сеньора и господина.

Серебровский, без интереса поглядывавший на пьяного подростка, с трудом держащего голову, ничего уже не видящего, аж изменился в лице, узнав, что его собрат - вассал.

- Ты? Но ведь наш устав…

Он хотел сказать – ну и вляпался же ты парень и кто тебя заставил, ведь по их уставу нельзя становится чьим-то вассалом.