Честь и меч. Свободное продолжение (клинок командора - 4)

Вчерашнее пьянство и из-за этого длинный язык воздастся ему сторицей

- Да при чем здесь Серебровский, - отмахнулся Архиепископ, перебивая Магистра-Церемониймейстера и ненароком спасая Серебровского. – Я требую наказания Кудрявцева!

- А его-то за что? - удивился Магистр Сарматовский. Он грузно навалился на стол, от чего тот закряхтел. Магистр долго молчал, не зная, как определиться к юнцу. Но явная несправедливость заставила его заговорить: – Он вчера первую ватагу разбил в своей жизни. Вношу предложение, наградить мальца за отвагу!

Магистры и Митрополиты зааплодировали, только непонятно кому.

Архиепископ предпочел не рисковать и притих. Сегодня он оказался таким дураком, что страстно желал окончания дня и начала нового.

Митрополит Ладожский не хуже Архиепископа уловил двусмысленность рукоплесканий и поспешил вмешаться, пока в Совете не началась междоусобная война: - Предлагаю пригласить оруженосца Кудрявцева на заседание Совета через полтора часа. Надо же нам узнать, как он легко победил в стычке нечисть и перетянул на свою сторону целую центурию.

Предложение было здравое и поднятые руки, показали, что Совет согласен.

- Отправим Серебровского, - улыбаясь, завершил Митрополит Ладожский, - пусть помучается с похмелья. Слышите, господин центурион?

Опытного выпивоху Серебровского трудно было сбить с ног подобными карами. Он четко повернулся и уже уходил, но Магистр-Церемониймейстер поманил его пальцем.

- А лично от меня, господин граф, вы должны повторить кодексы Владимира III и рассказать мне их, ну скажем, послезавтра.

Серебровский увял. Кодексы Владимира III – десять толстенных фолиантов. Когда-то он знал их наизусть, но с тех пор прошло столько лет. Он поспешил из зала, опасаясь внимания еще одного Члена Совета.

В столице граф и разбудил Игоря, страдающего похмельем.

Глава 7

И вот он стоял перед Советом Магистров, мучаясь похмельем, за которым совершенно были скрыты смущение и опасения наказания.

Игорь впервые был приглашен к высшей элите Ордена, но кажется бывал здесь не раз – отец столько рассказывал и ему и матери при нем, что у него появился комплекс де жа вю.

- Как осмелился ты, всего лишь оруженосец и отрок четырнадцати лет взять под свою руку центурию, - загремел Архиепископ Новодмитриевский, - если тебе закружила голову слава, то, по крайней мере, тебе объясняли в детстве про рыцарскую мораль.