Круги по воде

— Вы сделали это нарочно? Отослали всех? — спросил Ноэль, подходя к двери и выглядывая на лестницу.

Леонел стоял посреди комнаты, задумчиво кусая себя за палец.

— Как вы думаете, Ноэль, зачем кому-то понадобилось убивать старика? — спросил он, обводя глазами голубятню.

— Не представляю. Фике был безобидным старым чудаком. Единственной его страстью были голуби. Особенно почтовые. — Граф улыбнулся. — Я помню, когда он был помоложе, то обожал заключать пари, какая птица долетит первой. И почти никогда не ошибался.

— Почтовые, говорите? — Леонел нахмурился, нагнувшись и внимательно вглядываясь в лежащего на полу покойника. — Нет, не может быть. Я скоро во всех начну видеть…

— Что видеть? — Ноэль тоже нагнулся, пытаясь разглядеть, что увидел Леонел.

Тот опустился на колени, шаря руками вокруг. Граф опустился рядом, тоже смотря по сторонам.

— Что вы ищете?

— Скажу, когда найду, — сквозь зубы пробормотал Леонел, заползая в самый угол. — Тут чище, чем на столе в моих апартаментах.

Надо будет ткнуть моего Жильбера носом в этот угол… Вот оно!

И он, пятясь задом, выполз из-за клеток, опираясь на одну руку. Поднял сжатый кулак.

— Ноэль, я нашёл! Но лучше бы я не находил этого!

Он разжал руку. На ладони лежал маленький цилиндрик с привязанной к нему тонкой прочной ниткой.

— Вы ведь знаете, что это такое, граф?

— Письмо для голубиной почты, — глядя ему в ладонь, медленно выговорил Ноэль. Губы его сурово сжались.

— Если это не вы, и не я, то кто же? — Леонел посмотрел ему в глаза.

— В нашей крепости завелись шпионы, ваше сиятельство.

***

Отец Бители глубоко вздохнул, снимая облачение. Сегодня предстояло ещё много дел.

Постоял немного в раздумье, теребя пальцами короткую бороду и перебирая в памяти самое неотложное из намеченного на остаток дня. Сегодняшний вечер он, надеясь, что ничего непредвиденного не случится, собирался провести за партией в шахматы. Хотя бы с самим собой. Но утро разрушило эти приятные планы.

Теперь отец Бители с печалью заядлого игрока, оторванного от любимого занятия, лишь посмотрел в сторону шахматного столика, придвинутого к стене.

В дверь, никогда не запертую, осторожно постучали. Потом она приотворилась, и в комнату просунулась взъерошенная голова.

— Заходи, сын мой, — ласково сказал отец Бители. Он знал практически всех обитателей крепости, и теперь пытался припомнить имя молодого солдата. «Ах, да, Жозеф!»

— Войди, Жозеф, не бойся.