Восход заплутавшего солнца

Расположившийся выше на наклонно срытом каменистом холме, он усиливал это впечатление видом довольно высокой крепостной стены, которой был обнесен со всех четырех сторон. Призванный по уставу ордена быть лишь резиденцией великого магистра, расположением рыцарей, сержантов да оруженосцев, на деле Дом был именно крепостью, способной выдерживать осаду, в которой может укрыться множество людей — тому подтверждением были башни, смоляные носы и массивная решетка, железная, выкованная из толстых четырехгранных прутьев.

Внушительные запасы воды в огромной подземной цистерне, потайные ходы, выводящие далеко за пределы города, кузница, мельница… всего не перечесть. Бодуэн невольно засмотрелся. Храмовники были и остаются гениями фортификации, этого у них не отнять.

По давнишней традиции кухня ордена накрывала обеденные столы для паломников, оказавшихся в трудной ситуации. И нищих. Во внутреннем дворе, в освежающей тени каменных стен собирались они и, славя Христа и братию, предавались нехитрой трапезе.

Рыцари разносили миски с похлебкой и нередко бок о бок могли оказаться Великий магистр с обычным оруженосцем.

Любое достойное начинание наталкивается когда–то на подводные камни. Так случилось и с помощью бедствующим. Все меньше становилось число паломников, их заменили те, что своей работой избрали нищенствование. Орден не унывал — его богатств с лихвой хватало на возведение крепостей, что для него ежедневная пища для пары сотен попрошаек?

Год за годом Дом кормил нуждающихся и не отказывал в иной помощи, но сегодня он был глух.

В первые дни после ночного побоища кухонные работники и немногие оставшиеся на свободе братья продолжали поддерживать образ былого ордена, но запасы истощались, а нищие становились все развязнее и требовательнее. Они настолько свыклись с таким положением вещей, что приходили уже не просить, но забрать причитающееся. И однажды в условленный час ворота не открылись, а у сомкнутых створок встала четверка рыцарей Тау.

Парад лохмотьев и выставка гнойных язв. Взмывали вверх их палки. Женщины омерзительного вида, почти неотличимые от мужчин, протягивали в сторону рыцарей младенцев, грязных и завернутых в тряпье. Напрасно. Все такими же недвижимыми античными статуями оставались рыцари, но нищие продолжали попытки, считая себя водой, что проточит их мрамор. Они пришли сюда за едой и негодовали оттого, что их не пускают внутрь. И рыцари Тау сейчас были их злейшими врагами.