Восход заплутавшего солнца

Так говорят.

Его тихий приятный голос смягчал остроту того чувства, что испытывал король, а затронутая тема была ему интересна, но… к чему бередить не зажившие за тридцать лет душевные раны старого рыцаря? Ему выпало доканчивать свой век в болезненном одиночестве, пошатывающейся тенью, проходящей в полумраке коридоров. Даже здесь, в Доме храмовников, он был не более, чем обузой. Живым напоминанием о первом поражении ордена, что чуть не стало его концом. Слишком тяжелы оказались потери. О них старались не вспоминать, не заговаривать.

Сторонились и выживших, но покалеченных участников той бойни — в почете победные песни, к чему рассказы проигравших?

Впереди, за одним из поворотов, загремели доспехи и Бодуэн отправился на звук. Задремавший клирик остался на месте.

Опять рыцари на страже, вот только охраняют они не двери, а массивную решетку. Новую, закрепленную в камне довольно грубо. Бодуэн недовольно скривился. Храмовников поместили в святая святых Дома, рыцарской часовне. Символично, но сделать из молельни такую явную темницу…

— Двери они выбили сами, пытаясь вырваться, — послышалось сзади.

— Их содержат в кладовых, если Ваше Величество подумали о святотатстве. Решетка лишь способствует общению с богом, не отвлекаясь на попытки побега.

— Оказывали им помощь?

— Да, ни лишь поначалу. Потом они отказались от нее. Равно как и от пищи. Вода и какие–то хлебцы.

Месяц на воде и хлебе? Вот почему они выглядят так изможденно. Но бодрятся. Как же это все неправильно…

— Оставьте нас, — велел король и остался перед решеткой один.

— Полагаю, мне не нужно представляться?

— Отродье Сатаны! — выкрикнул храмовник с перевязанной рукой и воспаленными глазами.

— Остановись, Матье, — послышался другой голос, что был знаком королю. Роже де Миллар, маршал иерусалимского Дома. Он поднялся с пола и вышел вперед.

— Да, я знаю, кто передо мною, Ваше Величество, — он легко кивнул в приветствии.

Антихрист, убийца! Бедный Роберт… — снова вскричал рыцарь с больными глазами.

, но был прерван.

— Прекрати, брат. Либо мы должны будем принять решение о твоем поведении.

Бодуэн восхитился выдержкой маршала. А сам погрузился в еще большее уныние.

По коридорам тянулся аромат готовящейся еды.

— Мы можем поговорить тет–а–тет? Возможно, ваши люди в чем–то нуждаются?

— Мне нечего скрывать от них, Ваше Величество. Что же касается нужды… зачем эта забота? Мы оба знаем, что последует дальше. Суд каноников.