Восход заплутавшего солнца

Без опытного погонщика караван не найдет растительности и колодца. Пройдет мимо, навстречу гибели — опустело место, где раньше жили. Слой песка скрывает контуры давно покинутых построек. Там, где некогда была жизнь, теперь царит лишь угрюмое и мрачное безмолвие. Пустыне не восполнить потери. Кого призовет Умар под свое командование, если выиграет еще несколько таких сражений? Ящериц и песчаных грызунов? Без возвратившихся в пустыне не останется места, где можно было бы выжить. Потерявшая людей, она заболеет и умрет.

Умар унес ее сердце — без него пустыня лишь мертвые дюны.

Та, что милее сотен зеленых долин — песок впитала его плоть, а знойный ветер гуляет по венам.

Начавшись с осторожных стычек, к своему исходу битва уносила сотни, а, возможно, и тысячи ежечасно. Пройдет еще немного времени и здесь невозможно станет находиться, пусть даже укутаешь нос и рот в плотные ткани — жара и влажность молниеносно сделают свою работу.

Не веря счастью, выжившие воины сбивались в кучки, озирались по сторонам, еще не смея выпустить на волю затаившуюся внутри радость победы.

Покрытые пылью и потом, перемазанные кровью и грязью, они боялись спугнуть ее.

Наступившая тишина казалась им чем–то чужеродным. Она давила, звенела… Столь великие силы противостояли им и рассеялись, пропали. Стоны, хрипы, обреченный вой умирающих и остывающие тела — вот что осталось от них.

С каким благоговением взирало его воинство на расходящиеся порядки противника — разряженные, яркие на фоне скудно одетых и плохо вооруженных сынов пустыни.

"Истинному воину довольно слова Аллаха!" — как мог старался Умар приободрить их.

Но настороженно вслушивались воины в гудение сигнальных горнов и непрекращающиеся раскаты барабанов, вздрагивали от рева исполинских имперских труб, отводили глаза, ослепленные блеском тысяч доспехов.

"Пустыня не дает нам железа, ведь она рождает из него людей! Пусть мягкотелые прячутся в железную скорлупу — мы раздробим ее." — а на ближайшем холме уже выстраивались вражеские всадники.

Хрипели закованные в металл кони — им тяжело дался подъем и они высказывали свое негодование.

И вот теперь, шесть долгих дней спустя замолкли барабаны, горны и исполинские трубы, яркие одежды окрасились красно–бурым, а блестящие доспехи потускнели от пыли и копоти. Исчезла тяжелая конница, словно ее и не было. В первом, ставшим и последним громовом спуске конные лучники Халида ловко направили плохо управляемую лавину прямо на строй метателей огня.