Восход заплутавшего солнца

Его главный соперник вознамерился покончить с пленными самым доступным способом.

— Остановись, Халид. Разве видишь ты в них, униженных и побежденных, врагов? Как сможем мы донести до них истину, если они видят в нас лишь кровожадных дикарей? Вполне обоснованно видят. Разве велит Аллах бесчинствовать, убивать только ради жестокости? Пусть упорствует кто из них в заблуждениях — то не сам он тому виной! В его голове порылся шайтан и стоит дать хорошую оплеуху, как ее содержимое встанет на место. А коли не поможет и это, то следует отправить их трудиться туда, где не будет работать правоверный.

Смягчись! Будь добрее — Аллах не поселяется в испуганном сердце. Посей во врагах сомнение. Обращайся ласково, накорми и возврати домой и они принесут в родной край его семена.

Каково же было удивление посланников армани, потерпевших поражение, но по–прежнему гордых и заносчивых при виде освобожденных. Как слетела спесь, как вглядывались они в грязные счастливые лица тех, кто, утратив надежду, еще утром готовился к смерти.

Вглядывались, ища потерянную в бою родню. Посланники пришли за своими павшими, но нашли живых.

— Я не воюю с мертвецами. Но пусть забирают всех… — Умар помолчал. — Или никого.

Если к воинам Ираклия он испытывал нетерпимость (равно как и они к нему), то армани… как сильна у них вера в учение Ария, так легко при должном умении Умар убедил бы их в следовании путем Мохаммеда. Увы, Ваган, их воинственный князь, был истинным ревностным сторонником "единой природы(81)", а с таковыми разговор Умара короток.

Ибо нет бога, кроме Аллаха!

***

— Говорят, что там обосновался еще один лжепророк. — Халид оказался немногословен. Последовавшие накануне новые нравоучения халифа лишь упрочили его неприязнь.

Парчовые одежды, дорогие сбруи… Умар, вознамерившийся отправиться в Илию в сопровождении только своей тысячи, до боли выкручивал длинный рыжеватый ус.

Один Амир, стройный, с худощавым лицом и редкой бородкой, придававшей ему вид совершенно непристойный, улыбнулся беззубым ртом(82).

— Меня ждет Дамаск!

Прочие военачальники вызвались все и явились пред очи Умара разодетыми, с пальцами, сияющими самоцветами.

— Быстро же предали вы свои взгляды. В вашем окружении я, не нуждающийся в показном величии, кажусь нищим. Ну да пусть. Так я могу не беспокоиться об убийцах- кто заподозрит путника, чья одежда бедна и влажна от пота в том, что он и есть халиф? — И, еще немного покрутив ус и скривившись добавил.