Восход заплутавшего солнца

Неужели? Нет, невозможно, немыслимо!

Все вокруг мерцало в лунном свете, словно призраки и духи, населяющие город, делили с ними последние мгновения на земле.

Подъем начался внезапно. Еще один пролом в стене и вот они уже взбираются наверх. Вот только… вершина Храмового холма полыхала огнями. Совсем близко слышались молотки, устало переругивались стучавшие ими работники. Что–то грандиозное ожидало город завтра. Важное настолько, что соберет всех, кто имеет хоть какой–то вес.

Голоса раздавались совсем рядом, над головами.

Источавшие недовольство — возможно, работа продлится до рассвета. Путникам ничего не оставалось, как спуститься назад под насмешливым взглядом лика, залечь в найденной вытертой многими телами ложбинке и ждать.

Он видел, как блестела неприязнь в глазах Амоса. Насколько же фанатично он блюдет свою непоколебимую уверенность! Того и гляди бросится с кулаками… Присвоил то, чего не понимает. Машиах родится через жертву и положить себя к алтарю может только сильный, согласный пролить собственную кровь не из слабости, не из корысти… Из любви и только из любви! Любви к обезумевшему отцу, такому страшному, окровавленному, скрючившемуся на полу.

К матери, обнявшей колени, уставившейся в пустоту. Умершей не от голода или недуга. Нет, всего только из нежелания жить.

Жертва прорастает через страдание, но в чем страдание Амоса? В том, что семья не приняла его веру и отступилась, отторгла?

Нахем страшился своей новой правды, сторонился, смущался… она была невкусна, как изрядно подпорченная лепешка, пропахшая запахами немытого тела.

Что нашел в нем город и, более того, Бог? Он понимал, но не принимал. Пока еще не принимал. Маленькому мышу, подвинувшему гору, суждено быть царем? Царем таких же, как и он мышей? Прячущихся в темных норах, сытящихся хлебной крошкой. Куда он приведет их, где воздвигнет престол?

Как много предположений и сделанных из них выводов. Есть что–то подлинное в них или же, напротив, гора родила смешную мышь? И до рассвета закончится история шестерых путников, а завтрашней ночью лик старого бога подсветит путь новой стайке изгоев, каждый из которых тоже хочет стать Машиахом.

И даже окажись правдивы его представления, как поступить ему с друзьями, как сказать, что они зря идут на заклание? К чему приведет его откровение? Двое соперников в одной компании, соперников в деле куда более серьезном, чем борьба за внимание женщины. Равно уверенных в своем предназначении.