Восход заплутавшего солнца

Как сообщить несчастному Раймонду то, что он теперь не только воспитатель наследника, но еще и тюремщик?

— Прости, мой… друг, — с запинкой, словно пробуя новое слово на вкус, произнес Салах ад-Дин. — Я непозволительно резок в словах. А ведь должен был сначала поблагодарить.

И, увидев вопросительное выражение на лице Бодуэна, добавил:

— За ногу, за возвращение меня в число живых. Не будешь же ты упрямиться и называть мое излечение случайным стечением обстоятельств? Чудо не может быть случайным.

— А это значит… Знаешь, несмотря на мою глубочайшую веру, я очень привязан к этому несовершенному миру.

И хотел бы, прежде чем отправиться туда, — рука его сделала неопределенный жест, — насытится им сполна. И умереть в постели от старости. Да, я не прочь окружить себя некоторой роскошью!

Салах ад-Дин явно пытался уклониться от серьезного разговора, что было совсем несвойственно. А дальше он и вовсе сделал вид, что ход Бодуэна заставил его задуматься.

— Я долго размышлял о произошедшем. Ты не можешь быть пророком.

Ведь Мохаммед — последний пророк на земле. Даджаль? Сказано, что сотворит он чудеса, но они будут ложными. Но вижу я дела твои и говорю, что истинны чудеса и нет в них зла. Неужели я ошибаюсь?

— Я точно не пророк. Этому миру он больше не нужен, ведь зачем зрелому человеку наставник и поводырь?

— Порой мне кажется, что мы никогда не сможем быть самостоятельными. Посмотри внимательно. Без поводыря мы подобны бесцельно бредущему по пустыне каравану. Погонщики направляют верблюдов, но им неведом путь.

Закончится вода, но караван так и не встретит живительный источник. Истощенные погонщики утратят контроль, караван потеряет целостность, верблюды разбредутся кто куда и пустыня скроет их следы, а затем и то, что останется от них. Жалкие иссохшие тела, некогда бывшие животными и людьми, закутанными в пыльные одежды. Все они в конечном итоге станут мертвым песком.

— Но я точно не антихрист, ведь меня признало Древо. Но, чтобы развеять твои сомнения, позволь мне сопровождать тебя в Мекку, если выдастся случай?

И тогда свершилось новое чудо.

Страж Востока впервые не мог найти слов.

— И тогда мы приходим к другому выводу. Тем более, что ты сам говоришь, что чувствуешь его в себе. Ты Иса, спустившийся с небес. И мы на пороге страшного суда. — он замялся, разговор по–прежнему давался ему с трудом. — Позволишь ли ты мне закончить свои земные дела, прежде чем я присоединюсь к тебе?

— Я должен о чем–то знать?

— Я несколько расслабился.