Восход заплутавшего солнца

Эпилог

Буря сорвала разноцветное убранство мусульманских кварталов, разметала по улицам ветви деревьев. Багряное полотнище, выполнявшее недавно роль укрытия над двориком, зацепилось за минарет мечети Умара и билось на нем огромным вексиллумом(92), предвещающим о наступающей беде.

Метались обезумевшие птицы, тщетно пытавшиеся укрыться от этой первобытной силы. В их криках звучали ужас и безысходность, а крылатые тела бились и плясали, словно марионетки в руках злого бога. Хлопали ставни. Спутники спокойствия и уюта, они стали соучастниками этого ужаса.

Буря. Далеко не ровня той, что повстречалась Бодуэну в пустыне. Та была младшей сестрой. И эта, новая, пришла мстить за ее поругание.

Говорят, что раз в столетие в восточной пустыне становится жарко даже пескам. Демоны, живущие в ней, своими огнями иссушают облака, а затем, когда жажда пустыни достигает предела, начинают наушничать: "За горами на западе есть великое море…"

Горе тому, кто повстречает их страшный натиск: ветер высасывает влагу, а демоны, что летят на его крыльях, вырывают души.

Армагеддоном зовут такие бури. Сатанинским пиршеством. Она появилась с рассветом. Словно сотни растущих на горизонте кедров, она росла и расходилась множеством ветвей. Поднимавший песок ветер в вышине сдавался и ветви распадались на тонкие палочки–прутики, а после и вовсе в пыльно–белесую пелену. В действительности каждый из таких прутиков смог бы поглотить целый дом, но пока буря была слишком далеко.

Горожане готовились. Недобро поглядывая на стену из песка, недовольно ворча, они укрепляли двери и чинили ставни.

А потом, закончив, вновь всматривались в приближающуюся бурю, прислушиваясь к ветру, испуганно вглядываясь в надвигающиеся клубы песка. Им все еще хотелось верить, что это только простая буря, одна из многих.

Песок стирал иллюзии горожан. Как хозяйка очищает котел, так и он обнажал их чувства, открывая выход страху.

И только в одном месте Города были слышны голоса.

— Идет, идет, идет… — лагерь каноников пришел в движение. Сначала тихо, неуверенно, не решаясь привнести еще больше испуга в сердца горожан.

Братская связь наполняла их робкой надеждой: скоро явится Он. Начало. Исток.

Буря усиливалась. День, еще день и снова.

— Идет, идет, идет. — лагерь не умолкал ни на мгновение, а к голосам братьев добавились гулкие удары, словно ударяют они в сотни тимпанов. Сон, отдых, гремящий набатом зов — все померкло перед ожиданием того, кто шел позади вздымающегося песка и стонущих в небесах птиц.