Восход заплутавшего солнца

Осталась ли она с ней или ее он тоже украл, заполнив пустоту соломой и опилками? И тогда он стал вором.

О, претенденты сбегались как псы на запах течной суки! Сулили покончить с королем, чтобы занять место регента при малолетнем наследнике. К чему ей смерть Амори? Легко, слишком легко!

Любовь казалась ей теперь чем–то ужасно далеким. Как мираж в пустыне, являющийся умирающему от жажды путнику. Она не собиралась умирать и отказала себе в высматривании миражей. Агнес не считала себя шлюхой. Иногда, но чаще все же собирательницей.

Какую занимательную коллекцию ублюдков она собрала! Полезных ублюдков, связанных с ней лишь постелью. И тогда Амори стал еще и сводником. Ведь и в этом была его вина.

Прощальное теплое поглаживание ее окна, зажигавшее в ее глазах огоньки, что станут согревать Агнес ночью. Еще немного и последний луч скользнет по скалам Андромеды и все вокруг погрузится в ночь.

Андромеда… ее подруга по предательству. Прикованная к подножию маяка, спасенная и возвращенная назад много лет спустя.

Отчего не наслала она чудовище на мужа–полубога, а решилась на уплату старого долга? Думала ли о нем, бросаясь в разверстую пасть(90)?

Она взмахнула изящной чашей из аквилейского(91) стекла в сторону выступающих из моря камней. Тонкая линия губ слегка искривилась от нахлынувших ненужных воспоминаний.

Как много общего у них… подлинная родственность в постигших несчастьях. Разве что заточение Агнес было добровольным. Исход… исход казался ей таким же необратимым.

— Видишь, снова сближает нас фатум. Ты, пусть и чревом своих потомков родила полубога, я же бога настоящего, живого… — язык Агнес все меньше слушался ее, в голове мелькали образы: Ги, Амори, Рено Сидонский, уродливый и настойчивый, вновь Амори, на этот раз уже обнаженный.

— И после смерти ты терзаешь меня! — она с вожделением взглянула в набегающие волны. — Не сейчас… позже… много позже. У меня найдется еще несколько чудовищ.

89. Велень. Более качественный материал для письма, чем пергамент.

90. Видоизмененный миф об Андромеде. Ее постигла участь прочих героинь, брошенных богами и полубогами. Нет, она не убивала мужа и детей, она покорно приняла судьбу, призвав то самое чудовище, которому когда-то была обещана. Почему было не обратить его гнев на Персея?

91. То же самое, что в нашем мире стекло венецианское или муранское. Другой путь истории и нет Венеции с ее флотом. Есть Аквилея — центр ремесел, особенно стекольных мастеров.