Восход заплутавшего солнца

И вновь весы, в чашах которых было пусто, опустились под тяжестью греха.

—По Слову Твоему, — сказал мастер. Сверкнули мечи, полетели в разные стороны головы, а тела с небольшой задержкой завалились в песок.

Каноники не задержались. Небрежный кивок головы мастера и коричневые фигуры пустились в обратный путь. Они уже никуда не торопились, поэтому шли спокойным шагом. Братство никого не потеряло в схватке, более того, не было и легко раненных. Даже плащи на первый взгляд не пострадали.

—Нужно доставить поклажу, — король вздохнул — и тела.

—Что с этими? — находившийся всегда рядом брат Раймонд, бывший некогда Раймондом Триполийским, махнул рукой в сторону разбросанных по песку частей тел в доспехах. Ближайший его сподвижник, тот, кто выучил его всем военным премудростям, один из двух наставников, находившихся всегда подле короля. Раймонд скакал без шлема, предпочитая, подобно местным, обматывать голову длинным, но узким куском ткани, захватывая уши и шею. Он оставлял открытым только лицо, единственное, что пощадила проказа, отлично осознавая, какие чувства вызывает вид его обезображенной кожи.

Что говорить, сам Бодуэн, взглянув впервые на его непокрытую голову, слегка опешил. Шея, сразу ниже подбородка, напоминала кожу какой–то рептилии, раздувшуюся до размеров небольшого кувшина. А на голове, испещренной глубокими бороздами, росли единичными оазисами клочки соломенного цвета волос.

—Тоже собрать, отвезем мясо в Город.

Разговор с кади уже не казался ему серьезным испытанием.

Его ждало нечто большее.

Вернулись они лишь через несколько дней. У рыцарей, привыкших перемещаться верхом и быстро, оказалось мало опыта в караванном деле. Они с недоверием смотрели на верблюдов, те, в свою очередь, отказывались подчиняться незнакомым людям. Пока был найден консенсус, пока процессия нашла людей, которым можно передать свой скорбный груз. Целый день Бодуэн приносил извинения, выслушивал брань и женские вопли. Повозку, на которой были свалены трупы нападавших, удалось отстоять.

Хотели забрать и ее, выбросив останки куда–нибудь подальше, но появившийся важный тип, целиком, кроме длинного крючковатого носа, закутавшийся в одежды, великодушно «подарил» ее королю. Не в последнюю очередь этому поспособствовала вонь разложения, идущая из- под внахлест накинутых сверху плащей. «Нос» — он так и не представился — приподнял угол одного из них, закашлялся и велел убираться. Да, воняло действительно невыносимо.