Посмертник

Посмертник

Ирина Черкашина

1941. Архистратиг

АРХИСТРАТИГ

1941

Подмосковный городок, где остановился отступавший полк, был очень маленьким и очень старым. На центральной улице, запорошенной ранним снегом, вросли в землю двухэтажные каменные дома с полуколоннами и низкими окнами, толстостенные, основательные - явно бывшие купеческие лавки, ныне переделанные под учреждения. Ближе к окраинам улицы рассыпались избами, потемневшими заборами, опустевшими к зиме огородами и яблоневыми садами. Вокруг лежали пологие холмы, поросшие густым сосновым лесом, а вдоль окраины текла тихая, уже почти застывшая речка, отражавшая ограду старого кладбища и низкие, скрытые ивняком берега.

На пригорке за кладбищем белела каменная церквушка с тёмным небольшим куполом, присыпанным снегом. Наверно, летом городок был красив провинциальной застенчивой красотой, но сейчас ноябрьский ветер гулял по пустынным улицам, швырял в дорожные колеи ледяную крупу, сбивал печные дымы и всё чаще приносил глухой рокот канонады – немцы наступали, двигая фронт ближе к Москве. Полк отходил по шоссе, пересекавшему городок и убегавшему через холмы к столице. Но отступать дальше было нельзя - пришёл приказ закрепиться и удерживать данный населённый пункт во что бы то ни стало.

-Ну и чем я буду здесь обороняться? – с тоской спросил комполка майор Широков. – Приказ прислали, а где подкрепление? Много я ополченцев с этого Всеславля наберу! Деревня деревней, откуда тут народ! А боеприпасы где, а оружие? Что же мне, пушку из музея тащить?

Пушка в местном музее и впрямь имелась, о чём с гордостью поведал командир ополченческого отряда, прямой как палка старик, директор этого самого музея.

Правда, мортира времён Ивана Грозного вряд ли сгодилась бы против наступающих немецких частей…

Штаб полка расположился в единственной во Всеславле школе, тоже старой, построенной до революции. В бывшей учительской на стенах всё ещё висели объявления, списки, расписания уроков, но столы теперь были завалены картами и грудами полковой документации.

В углу топилась круглая голландская печь с кованой заслонкой, но всё равно казалось, что в помещении зябко. Наверно, сквозняк из окон выдувал тепло.

-У меня в полку в потерях каждый десятый числится, - продолжал Широков, уже раздражённо. – Из оружия – у кого винтовка, у кого трофейка, а добровольцы и вовсе порожняком ходят. «В бою добудут», - съязвил он, словно кого-то передразнивая.