Восход заплутавшего солнца

—Он очнулся!!! — снова донеслось из–за дверей.

Теперь его не нужно было уговаривать. Подавив мимолетное желание отправиться как есть в исподнем, Бодуэн допустил до тела слуг. И хоть они не медлили и работа их, как и прежде, была быстра и точна, он не переставал рычать и браниться. Едва они закончили, король выскочил за дверь. Быстрым шагом, временами срываясь на бег, устремился король в лекарню. Подгоняемый странным смешанным чувством. В нем была радость принесенной вести, ведь она дарила надежду. Когда нет иных поводов, остается полагаться только на нее.

А также на судьбу и случай. Лазариты не давали султану шанса на выздоровление, но он пришел в себя. Как знать, не расщедрится ли Фортуна еще немного?

Но был и стыд от невыполненного им прилюдно заверенного обещания хранить мир на своих землях. Сказать. Сказать позже, когда… Как ниточка за ниточкой прядется ковер, так и Салах ад-Дин справится с недугом. Да, справится! Должен. И простит. В этом несколько эгоистичном желании короля личное господствовало над государственным — в его жизни так ничтожно мало тех, кто с ним искренен.

Сегодня он точно успеет.

Король… он не чувствовал себя сейчас королем. В присутствии султана Бодуэн становился простым мальчишкой, случайно попавшим в компанию взрослых. Впервые повстречавшись незадолго до коронации, они стали неожиданно близки.

Салах ад-Дин вошел, едва слуга успел представить гостя. Вошел резко, порывисто. Невероятно жилистый. Одетый в простой толстый стеганый халат, он даже в нем казался худым.

Быстро оценивающе оглядел темными глазами небольшой зал приемов, не просто лишенный помпезной роскоши, но и кажущийся вовсе бедным. Все посетители делают так, но украдкой, чтобы не оскорбить хозяина. Гость же осматривался открыто, ничуть не таясь. По лицу пробежала легкая улыбка.

— Я много слышал разного о вашей скромности быта, но, боюсь, разговоры преуменьшают ее. — и, видя замешательство Бодуэна, он добавил:

— Юсуф, сын Айюба. Это все, с чем я вошел в мир. И с чем уйду.

Мой мальчик, жизнь слишком коротка, не следует растрачивать ее на ничего не стоящие слова. Они уместны в траурной речи, но до нее, смею надеяться, еще далеко.

Вот так, без сопровождающих слуг, без лишних приветствий, без прочих наростов из бессмысленных "ритуальных танцев" началось их знакомство.

— Достойная вещица. Память? — Салах ад-Дин потянулся и взял в руку небольшую резную шкатулку. Рука у султана была тонкая, изящная, с длинными цепкими пальцами.