Восход заплутавшего солнца

Прекратит прятаться в просторном новом одеянии, в огромном капюшоне которого укрывал от солнца и окружающих обезображенное лицо. Паук тревожно затаился, не разрастаясь, не отращивая новых ног. Бодуэн не верил ему. Поймать его в серебряную клетку! Только она возвратит спокойствие.

Вначале он заметил ее. Маска лежала на отрезе шелка. Королевского пурпурного шелка, что в сером мире Бодуэна виделся тусклым, кроваво–бурым.

Он отшатнулся в страхе — зрелище заставило его похолодеть. По спине пробежала и спряталась в волосах на затылке дрожь — так вздыбливают шерсть на загривке псы при виде недруга.

Через мгновение Бодуэн расхохотался. Страшным изорванным ртом, от вида которого шарахались придворные — юный король и маска стоили друг друга. Он видел в ней очертания собственного лица. Покрытого рубцами, струпьями, со слезающей кожей, с высвобожденными от плоти зубами… живая. Дюжина драгоценных камней сияла слезами, морщины и складки гнилой кожи чернели глубокими бороздами. Живая и теплая — когда он притронулся к маске, то не ощутил холода металла. Только внутри себя… будто не избавился еще от внезапного испуга.

Бодуэн огляделся. Мастер не дождался его. Белый, словно совершенно обескровленный, он в излюбленной своей позе откинулся назад и прикрыл глаза. Будто устав от кропотливой работы — руки сжимали небольшой темный ящичек из индийского дерева и влажную тряпицу. Смерть застала его в работе, не позволив закончить. А на столе, возле маски, в узорчатом глиняном горшке подергивался остывающим маслом бульон — мастеру снова не удалось поесть.

Он вдохнул в маску жизнь и перестарался. Воплощенный ночной кошмар забрал его всего. Как истощается семя, как иссыхает родник, без удержу отдавая себя предназначению. Последний свет звезд истратил мастер и занял место возле учителя.

Застучали где–то небесные молоточки. Сначала робко, но с каждым ударом все увереннее, а Бодуэн поднес маску к лицу, защелкнул застежки, подтянул мягкие ремешки… он возвращался домой, не прячась в складках ткани, а на серебряном лице мертвеца дорожка алмазных слез сливалась со слезами настоящими.

41. Горе побежденным.

42. Мать Раймунда Триполийского, имевшая характер независимый и склочный. За свои регулярные вмешательства в политику была на время выставлена мужем из Триполи в Иерусалим с сестрой Мелисендой, матерью короля Амори.

43. Император Никифор IIIВотаниат, его супруга Мария Аланская, будущий император Алексей Комнин и частично выдуманная история.