О чём молчат рубины

- Кто-нибудь может подтвердить ваш рассказ? – холодным, мерзким голосом уточнил он, – Конкретно, про появление этого… Андреаса?

Брат Гюнтер и до этого стоял прямо, развернув плечи, вздёрнув голову и выпятив подбородок, а после вопроса судьи вообще вытянулся и закостенел. Я видела, с каким трудом ему удалось обуздать свои эмоции. Но внешне он остался невозмутим. И заявил, что слова рыцаря-крестоносца не нуждаются в чьём либо подтверждении. А если кто-то позволит себе усомниться хоть в одном слове, то брат Гюнтер вызывает его на суд Божий! Немедленно! На утоптанной земле, хоть пеший, хоть конный, любым оружием.

И пусть Господь всемогущий рассудит, покривил ли брат Гюнтер против истины.

Сильно сказал. И такой волной неудержимой мощи повеяло от брата Гюнтера, что даже я невольно поёжилась. И видела, как зябко передёрнули плечами окружающие.

- А вызвать на поединок я могу любого, – сурово добавил брат Гюнтер, – Исключая лиц королевской крови. И никто не смеет отказать в вызове, не запятнав свою честь.

Ибо знатность и доблесть рода позволяет…

Генрих фон Плауэн глубоко задумался.

* * *

- Всё пошло не так! – раздражённо раздумывал фон Плауэн, – Кто бы знал, что простое с виду дело так обернётся?! Адвокат этот явился из самого Карлова университета. Наслышан о нём Генрих фон Плауэн, наслышан. Весьма опытен, ловок, начитан, эрудирован, весьма. Опасный соперник. А ещё этот Гюнтер… который сам не подозревает, что уменьшил собственный пансион почти на четверть… Ну что ему стоило сказать, что появился неизвестно откуда незнакомый человек? И можно уже спорить, откуда появился, да кто его послал.

Так нет же! И появился в сиянии, и сразу после горячей молитвы, за секунду до смерти… Тьфу! А ещё это соборование, которое, как известно, даже без исповеди, все грехи с человека снимает. Кто посмел соборовать еретика?! Брат Мартин?..

* * *

- Брат Мартин! – елейным голосом обратился судья к обвинителю, – Объясните суду, почему был соборован Андреас из Афин, хотя он не христианин?..

Обвинитель мгновенно вспотел и лицо его побледнело.

- Был призван на таинство елеосвящения доктором фон Штюке… – запинаясь, начал он, – И сперва соборовал раненых. Они у доктора в одной комнате были. И всё прошло как предписано. А в другой комнате лежали умершие и умирающие. Вот… И среди них лежал обвиняемый… без сознания. Но, живой. Вот… А перед Грюнвальдом к нам в замок иностранных рыцарей великое множество понаехало, да и после сражения тоже. Всех и не упомнишь.