О чём молчат рубины

Вот… Спросить нельзя – не ответит, ибо без сознания, но и без соборования дать умереть христианской душе тоже нельзя! Не по божески это! Я проверил, что у него есть нательный крестик и того… совершил таинство…

- У него на шее оказался крестик? – неприятно удивился Генрих фон Плауэн, – Очень интересно! Кто же повесил ему на шею символ наших святынь?.. Что скажет Иоганн фон Штюке? Секретарь! Привести доктора фон Штюке к присяге!

* * *

Только сейчас до меня дошло, какую глупость я натворила, повесив на шею незнакомца крестик.

Какая череда странных и, не побоюсь этого слова, страшных событий воспоследствовала. А разве соборование еретика это не страшное событие? О, Господи!

- Господом всемогущим клянусь, – твёрдо заявил между тем присягнувший фон Штюке, – Что не вешал я этому человеку крестика на шею, не давал никому указаний подобного рода, и не знаю, откуда вообще этот крестик взялся.

- И даже подозрений нет? – скрежетнул зубами судья.

- Подозрения есть, – признал доктор, – Но это же только подозрения…

- Ваш долг сказать эти подозрения суду! – чуть не завопил фон Плауэн, – А суд разберётся, имеют ли эти подозрения под собой основания…

Я встала.

Чего уж тянуть? Сама натворила, самой и отвечать. Да и доктора жалко, вон он как смутился, бедный.

- Не надо подозрений, – тихо сказала я, – Это я повесила крестик на шею Андреасу…

- Ага! – словно припечатал фон Плауэн, – Суд собирался допросить вас в конце заседания, но вижу, что ваш вклад в это дело гораздо больше, чем казался вначале… Секретарь! Привести к присяге Катерину де Минó!

Я вздрогнула.

Я уже привыкла, что меня все называют сестрой Катериной. Что все забыли некую Катерину из Мино. Оказывается, нет. И в самом деле, какая я «сестра»? Ещё не сестра, ещё послушница. Значит, всё верно.

Стараясь держать спину ровно, упрямо вздёрнув подбородок, я прошла к судебному столику. Вы вспомнили, что я из знатного рода? Вам же хуже! Скромная послушница Катерина вам подошла бы больше, чем гордая дочь графа, принцесса де Мино! Только бы не дрогнула рука на Библии во время присяги! Это сразу будет расценено, как признание во всех грехах одновременно.

Ни одному моему слову после этого не поверят. Ни одному!

А я не дрогну! И присягу я буду говорить не вам, а Богу! А от Бога у меня нет секретов! Я готова присягать!

* * *

Когда сестру Катерину назвали какой-то Катериной де Мино, я себе не поверил! Девушку словно подменили. У неё вздёрнулся подбородок, засверкали глаза и голос сделался звонким. Звонким и властным.