О чём молчат рубины

И шла она, словно жрецы позади фараона, на ежегодный праздник Нила – торжественно и с достоинством. И на секретаря, который приводил её к присяге, взглянула сверху вниз. Не понимаю, как ей это удалось, потому что секретарь был выше её по росту. И всё же она как-то умудрилась! Нет, я прямо залюбовался!

Потом судья задал ей вопрос про крестик на моей шее. И девушка кратко пояснила, что считала меня умирающим крестоносцем, у которого во время боя крестик случайно с шеи слетел. И она посчитала своим долгом возместить мне эту «потерю».

Ибо делать добрые дела – долг любого христианина, а уж сестры милосердия – тем паче.

Почему-то этот ответ судье не понравился. И судья гневно спросил, почему она не дождалась священника? Почему поторопилась?

Катерина ещё выше вскинула голову и спросила, прищурившись:

- Следует ли делать добрые дела в субботу[3]? Неужели я должна была промедлить и дать умереть несчастному христианину без прощения грехов?

- Но он не христианин! – чуть не завопил обвинитель.

Катерина круто развернулась в его сторону и смерила презрительным взглядом.

- На лбу у него этого не написано, – отрезала она, – А на суде Божьем и без нас разберутся, христианская душа у него или нет. И куда эту душу отправить.

- Великолепно! – прошептал из-за спины мой адвокат, – Вот так, ненароком, но явственно намекнуть, что здесь в суде собрались книжники и фарисеи… это уметь надо! Теперь суд вместо существа дела будет всем вокруг доказывать, что он не фарисейский, а самый гуманный и непредвзятый суд в мире! Великолепно!

* * *

- Оставим это, – как-то чрезмерно ласково сказал Генрих фон Плауэн и посмотрел на меня добрыми-предобрыми глазами, – Суд видит, что произошла обычная путаница и не было ни у кого в мыслях обелять или укрывать еретика… Да, суд это явственно видит.

Суду известно также, что свидетельница и подозреваемый провели несколько дней вместе… да-да, суду известно, что свидетельница делала это не по своей воле, а по благословению матери-настоятельницы. Вопрос не об этом. Дитя моё, подумай хорошенько и скажи суду истинную правду, не было ли за эти дни, чтобы подозреваемый хулил имя Божье, непочтительно отзывался о матери нашей, святой Церкви, или иным образом порочил Святое писание? Хотя бы раз? Хотя бы по недомыслию? И помни, дитя моё, ты поклялась на Библии говорить правду!

Меня как кипятком обдало. Непроизвольно я взглянула на «ангела».