О чём молчат рубины

Что это за молитва, когда рукой у пола размахивают? Нельзя! Нужно терпеть!

С трудом я дотерпел, пока краем глаза не увидел, как начинает светлеть такое далёкое и высокое окошко, предвещая близкий рассвет. И словно прибавилось сил! Я с удвоенным рвением принялся за изрядно надоевшую молитву.

Когда рассвет уже вовсю вызолотил решётку на окошке, моей бдительной страже пришла смена. Стражники негромко и – увы! – неразборчиво бормотали за моей спиной, очевидно, делясь впечатлениями и повторяя инструкции, а я в несчётный раз повторял молитву.

- Вот! – шагнул ко мне один из «новых» охранников, протягивая ломоть хлеба и кружку, в которой плескалась вода, – Пей и ешь. И знай: это еда на целый день.

Я невозмутимо дочитал молитву до конца и только потом поднял глаза на стражника:

- Есть ли у тебя фляга?..

- Есть, – несколько ошарашенно признался тот, – Но какое тебе дело…

- Будь добр, перелей эту воду в свою флягу, – не стал дослушивать я.

- Как бы я это сделал?! Моя фляга полна!

- Тогда налей в неё воду, когда фляга опустеет, – невозмутимо сказал я, и опять, словно потеряв к нему интерес, принялся повторять молитву.

Стражник несколько секунд постоял в раздумье, а потом поставил кружку на землю, а поверх кружки положил ломоть хлеба. И шагнул в сторону, всем своим видом показывая: твоя еда, что хочешь с ней делай, а меня не впутывай! Ничего, я терпеливый. Я дождусь, когда его фляга опустеет и напомню свою просьбу.

Сперва я хотел глотнуть немного воды. В горле пересохло. Я же всю ночь не умолкал.

Но тут мне на ум пришло одно рассуждение, которое вынудило меня отказаться даже от простого глотка воды. Нет, я не думал, что меня отравят. Удавить проще. Это было другое рассуждение. А хлеб без воды мне бы в горло не полез. Поэтому я снова и снова повторял «отче наш», тупо глядя перед собой. Как теперь уже знал, в сторону востока.

Вытерпеть день оказалось ещё труднее, чем ночь! Силы уходили, как вода в песках пустыни! Вода! Нельзя про неё думать! Иначе не выдержу и сделаю глоток.

Забыть о воде! Думать только о будущей победе! Я должен победить этого фон Плауэна! И я должен победить его на глазах всех окружающих. И чтобы мои стражники могли под присягой на Библии поклясться, что ничего, кроме молитв, от меня не слышали, и никаких действий, кроме поклонов, я не совершал.

И я сумел себя заставить забыть о воде! Только каждый раз, когда стражник прикладывался к своей фляге, я невольно вспоминал о заветной кружке, стоящей недалеко от меня.