О чём молчат рубины

Ты улыбаешься, шутишь, а потом, всё так же улыбаясь, бросаешь всего один взгляд, и видишь, как твоего собеседника заморозило! Вот так и надо настоящему рыцарю! И это тоже достигается исключительно тренировкой. Понимаешь?

- Понимаю, – хрипло ответил я, – Но сколько же этому учиться надо!

- Одно помогает другому, – вклинился в разговор доктор, – Чем больше сил и умений, тем больше уверенность, чем больше уверенность, тем легче идут следующие тренировки. А значит, растут силы и умения.

- Понимаю, – повторил я.

- Ну, пошли! – брат Гюнтер, казалось, совершенно отдышался. Не было и намёка, что он только что напрягал запредельные силы.

- Да! – храбро ответил я, оглянулся на бревно и попытался грозно сдвинуть брови. Оба крестоносца весело расхохотались.

- Ничего, – утешил меня фон Штюке, – Со временем получится!

* * *

Брат Томас из Милана оказался сухопарым, вытянутым человеком, с вытянутым, лошадиным лицом, толстыми, нервно подёргивающимися губами, толстым, горбатым носом и кучерявыми волосами.

А кожа у него была даже темнее моей! При виде его длинных рук, мне тут же представилась обезьяна. Впрочем, и ноги у него были тоже длинные, нескладные. Короче, брат Томас с первого взгляда произвёл на меня неприятное впечатление. Пока я не увидел его умные, иронично прищуренные глаза. И первое впечатление тут же рассыпалось напрочь.

- Ангел?! – обрадовался брат Томас, – Кстати! Доспех есть какой-нибудь?

- Мы ему бригандину[1] готовим, – ответил за меня брат Гюнтер, – Думаю, завтра готова будет.

- Жаль! – огорчился брат Томас, – Он мне сейчас в защите нужен.

- Зачем это? – ощутимо напрягся брат Гюнтер.

- Кулеврину надо на стену затащить, – вздохнул брат Томас, – Я тут, понимаешь, фон Плауэну пообещал, что кулеврины через стену стрелять будут… Сгоряча пообещал, признаю! А уже потом расчёты сделал…

Брат Томас сунул руку в матерчатый мешочек, висевший у него через плечо и выхватил стопку листов, скрученных в трубочку и перевязанных верёвочкой. Дёрнул верёвочку, развязывая узел, и зашелестел, перебирая листочки в руках.

- Вот! – потряс он одним из листочков, – Вот расчёты! Велика вероятность, что при выстреле под таким крутым углом, кулеврина попросту опрокинется! И ядро улетит бог знает куда, и сама кулеврина испортится и ещё, не дай Бог, стрелка покалечит. Нет, так стрелять нельзя! Кулеврина, она же не мортира! Но ведь я фон Плауэна обнадёжил? Слово ему дал, что кулеврины стрелять будут? Придётся затаскивать её на стену.