О чём молчат рубины

Одна только мысль мелькнула: если удар не в голову придётся, так хоть и врага с собой на тот свет утянуть! Пусть он меня насквозь копьём проткнёт, а попробовать ухитриться, да сбросить его с седла. Да придавить своим телом. Авось, в моей крови захлебнётся. Тело то у меня… сам видишь! Пока этот гад будет подо мной барахтаться, может и захлебнётся?

И все эти мысли, заметь, за краткий мир перед смертью.

И тут – я прямо опешил! – яркая вспышка белого-пребелого света, и между мной и вражеским рыцарем появляется ангел! Без доспехов, без оружия, с одной палкой в руке.

И что же ты думаешь? Он одним ударом своей палки по наконечнику копья – бац! Вторым ударом по ногам коня – бац! А больше и не успел.

Конь, уже в падении, налетел на него грудью, отшвырнул метров за шесть. А я оторопело смотрю, как кончик копья мимо меня – всего на ладонь расстояния! – пустой воздух пропарывает. Тут конь всей тушей о землю – хрясь! Рыцарь тот, обрывая узду и стремена, из седла вылетает и тоже на землю – шмяк! И его же конь, кувыркаясь, его к земле придавливает и копытами в доспех – тыдыщ! И кровищи из доспеха, кровищи!

Да, жаль не умею я красиво рассказать!

Бросаюсь я к ангелу, что собой меня прикрыл, а он без памяти, еле дышит.

Ну, я его на плечо и в тыл! Спасать, значит. Сперва пеший, а потом нашёл одну коняшку без всадника. Ты знаешь, Иоганн, меня не всякий конь выдержит. Но этот ничего, устоял.

Пока добрались мы до своих тылов, на поле боя всё поменялось. И поляки выстояли от удара нашего правого фланга, которым командовал Куно фон Лихтенштейн, и литвины вернулись.

Там так получилось, что бежали они, бежали, да в большое озеро упёрлись. Некуда больше бежать! Там их этот их Витовт собрал, ободрил, и снова в бой повёл. А наша конница в мелких стычках увязла! Ну, и началось! Смотрю и не верю: там наша хоругвь падает, в другом месте наша хоругвь падает… И поляки с литвинами нас теснят и теснят… Великий магистр бросил в бой последние резервы, но и поляки бросили свои свежие силы.

А потом наши встали в глухую оборону.

Кольцом посреди поля. Щитами закрылись и только копья наружу. И тоже не устояли. Это был разгром, Иоганн! Это был разгром…

Скажу честно: я хотел пойти и умереть с остальными. Зачем мне жизнь с позором, когда есть возможность умереть с честью? И уже шагнул в ту сторону. А потом вспомнил про ангела. С кем я его оставлю, спасителя своего? Развернул коня и поехал.

Мы с тобой дружим ещё с Палестины. Скажи Иоганн, ты меня хоть раз видел плачущим? Не видел.