О чём молчат рубины

Обсидиановый наконечник только оцарапал плечо врага. И всё же попал! Ну? Где всеобщий крик: «К оружию!!!»?

- Какой-какой наконечник? – разинула я рот.

- Обсидиановый, – посмотрел на меня, как на маленькую, Андреас.

- То есть, каменный, что ли?! – уточнила я.

- Ну, конечно! – нетерпеливо заметил парень, – Какой же ещё? Ты дальше слушай!

Я только головой покачала в сомнениях. Это он сейчас про какие времена?!

В общем, пустил он одну стрелку, стал заряжать вторую, да не успел. Налетели свои же. И по лицу настучали и не по лицу тоже.

Мол, предупреждали же всех вчера! Чтобы, если что, никто ни-ни! Ни под каким предлогом! Тогда местные разбойники, от такой лёгкой добычи раздобревшие, позволят купцам собственные товары выкупить. По весьма льготной цене. Ибо лень этим разбойникам возиться с перепродажей товаров и верблюдов. А здесь как удобно: захватил караван, а у тебя его тут же и купили! Набил мешок золотом и вали куда глаза глядят. Даже если стража схватит кого, как докажешь, что это золото за разбой? Чем одна золотая монетка от другой такой же, трудовым потом нажитой, отличается?

Ну, это, когда все тихо-мирно сдались.

А если вот так стрелять во все стороны, тогда как? Кто теперь будет разбойников успокаивать?!

Ударил себя по голове в отчаянии бедный Андреас, который вчера ничего не слушал, да только сделанного не воротишь. Потащили беднягу перед грозные очи разбойников. Тут ещё выяснилось, что и главаря он перепутал. Не тот главарём был. Тот был дядей главаря. А настоящий главарь – молодой, сухощавый, в богатой одежде, сурово поглядывал на пленника.

И раздумывал. А купцы из каравана пластались перед ним, посыпая жёлтой пылью свои седые головы.

- Связать! – коротко бросил главарь.

И через пару секунд Андреас вздохнуть полной грудью уже не мог. Настолько оказался стянут верёвками.

- Как ты смел, бродяга?! – гневно задышал главарь разбойников, – Знаешь ли, что я с тобой сделаю?!

- Скормим львам? Бросим в клетку к носорогам? Разорвём конями? – посыпались со всех сторон предложения, – Бить плетьми, пока не сдохнет? Пусть бежит, связанный, пока не упадёт, а потом будем тащить на аркане, пока об песок до половины не сотрётся?

- Не-е-ет, – зловеще процедил главарь, – закопаем его, связанного, по пояс! И пусть торчит здесь, в назидание остальным караванам! Солнце его в три дня иссушит.

Пусть и засушенный стоит, своим видом остальных пугая!

И, под весёлый гогот остальных разбойников, главарь неторопливо слез с седла.