Последняя песня в первом бою

— Эй, бродяга! — тот немедленно растолкал железными локтями неблагородную публику, жадно внимавшую столь талантливому музыканту. — Тебя желает узреть мой господар...

— Я вас умоляю... — лютнист поднял на воина удивительно ясные глаза, никак не вязавшиеся с весьма заметной проседью в длинных волосах. — Зачем такому важному господину видеть столь недостойного мизерабля?

— Виколг Остеррайкский сам решает, кого и зачем ему видеть! — отрезал солдат.

— Это так странно, что даже интересно, — наигранно удивился менестрель.

— Остеррайкского виколгства не существует большую половину моей жизни, а виколг есть и даже отдает приказы. Простите, друзья, но я не могу пропустить такое чудо.

Певец поднялся, бережно прижал к груди лютню и степенно последовал за ратником. Оставшийся невозмутимым боец то ли не услышал издевки, то ли посчитал несущественным, каким именно образом будет выполнено распоряжение его хозяина.

— Сядь, выпей с нами, — в своей категоричной манере приветствовал рыцарь певца. — А потом скажи, можешь ли ты сыграть россенвельдский боевой марш?

— А известно ли уважаемому виколгу, что Россенвельда давно уже нет, а за его символы или песни здесь бьют плетьми и даже вырывают ноздри?

— Я не спрашивал тебя, как тешится пятнистая гиена, успевшая впиться зубами в ляжку умирающего льва.

Я говорю, что если ты сумеешь сыграть для моих друзей то, о чем я тебя прошу, тогда получишь... — воин призадумался. — Скажем, десять злотых. Ты сможешь пару месяцев не унижаться по тавернам, а по-барски жить в лучших номерах в городе.

— Боюсь, что десять злотых совсем не то, что я бы хотел получить.

— Так назови свою цену и не ломайся, как селянка на первой ярмарке! — рыцарь начал выходить из себя, но бард был совершенно спокоен.

— Я уже не надеялся увидеть тех, кто не боится назвать имя страны, за которую стоит умереть. Я буду играть для вас бесплатно там, где вы скажете, и столько, сколько вам будет нужно. Россенвельда нет, но пока мы живем, он живет вместе с нами.

==========

Лес переливался мириадами крошечных солнц, отражавшихся в бесчисленных каплях дождя, тонким слоем покрывающих его летний наряд.

Сырые дрова больше дымили, чем горели, а сидеть на мокрых бревнах было не очень уютно и даже слегка холодновато. Но укромная поляна была полна молодыми и не очень вооруженными людьми в одинаковых бело-зелено-синих накидках.

Бойцы передавали по кругу серебряный кубок с золотым игристым вином. И пусть кубок был только один, причем изрядно потертый и выщербленный.