Последняя песня в первом бою

Пусть вино уже почти выдохлось, и его оставался последний бочонок. Зато кубок был оттуда. И вино оттуда. И музыкант, не умолкая, играл песни, которые тоже были родом оттуда.

Наконец, когда на дне неоднократно осушенной чаши осталось всего на один глоток вина, вперед вышел старый рыцарь, некогда посвященный в достоинство Остеррайкского виколга. Подняв высоко вверх потемневшую, сухую как палка руку, он обратился к собравшимся с речью:— Братья мои! Те, кто бежал вместе со мной, и порознь. Те, кто родился уже в изгнании.

И кто присоединился к нам на сопредельных землях, памятуя о былой имперской славе, которую может лишь оскорбить сравнение с жалкими потугами местечковых владетелей.— В точности так, мой господар. — Тихо вздохнул пожилой солдат.Рыцарь меж тем продолжал:— Я много раз говорил вам, что Россенвельд — это мы. И что нам, рассеянным по миру, стоит беречь себя, сохраняя и приумножая воспоминания о нашей Отчизне. Но сейчас я скажу по-другому.По ватаге прошел короткий ропот. Кто-то удивлялся, а кое-кто и одобрял такую перемену, зная чуть больше, чем остальные. — Вы все помните, как на исходе второго декалетия со дня трагической гибели венценосной семьи Высокий Конвент снова собрался решать вопрос о выборе наследника. И опять погряз в склоках и препирательствах. Да и приди почтенные старцы к единому мнению, мало что изменилось бы. Монархи издавна были ограничены в действиях, прислушиваясь к тому, что скажут Сонм Мудрых, Поземельный Совет или Всенародный Сбор.

Когда-то это казалось хорошим и правильным, пока число любителей трепать языком не превысило количество умеющих держаться за меч.

Мы и сами не заметили, как потеряли великую державу, очнувшись только в тот момент, когда были разорваны скрепленные двенадцатью печатями пергаменты, и началась война всех против всех.Напоминание разбередило души. Кто-то сокрушенно качал головой, кто-то отпускал себе под нос совсем не куртуазные выражения, общий смысл которых сводился к тому, что в ту тяжелую пору вся высшая знать дружно справляла большую нужду, отчего и стала возможной означенная трагедия. — Я воин и сын воина, оттого не искушен в искусстве придворной интриги. Мне трудно сказать, что было бы лучше — получить человека, вокруг которого можно сплотиться, и одновременно повод для ссор и раздоров. Или не иметь ни того, ни другого? Но совсем недавно я получил известия, которые побудили меня действовать как можно более быстро и решительно. Умер Аашвар Таинив.