Ненасытность

Свет

Легко покинув территорию Университета, Кирай без особой цели немного побродила по переулкам, пока случайно не наткнулась на большой, огороженный парк, носящий имя какого-то министра, с живописными аллеями из дубов и кленов, подстриженной травой и некоторым количеством простеньких, но аккуратных скамеек.

В нем сейчас было малолюдно: почти все горожане были заняты на работе или с домашними делами.

Миновав красивый фонтан на входе, девушка прошла вглубь парка по аллее.

Здесь практически не было слышно звуков города, только легкое шуршание листвы в кронах деревьев, далекое пение птиц и совсем уж тихий шелест травы.

Кирай подошла к одному из крупных дубов и, больше по привычке, чем из надобности, села у его ствола так, чтобы ее не было видно с дорожки, а затем сняла повязку с глаз: почему-то ей с самого утра не терпелось это сделать.

Она сразу почувствовала себя лучше.

У нее не было никаких особых причин уходить из мастерской. Но ей захотелось это сделать. Как будто бы там она чувствовала себя слишком… одиноко?

Кирай отогнала эту странную мысль, но тут же ей в голову пришла другая.

Контракт был выполнен, они находились в безопасном месте, и у нее не было ровным счетом ни одной причины оставаться рядом с Марком.

Эта мысль ее разозлила.

Вместе со злостью пришло легкое чувство голода. В последнее время оно возникало слишком нерегулярно, потому-то она и не смогла предотвратить события того дня.

Чтобы немного отвлечься, девушка посмотрела на свою ладонь. Легче не стало.

Она закрыла глаза, на мгновение погрузившись во тьму, но вдруг в этой тьме проступили очертания безжизненной окровавленной руки Марка…

От испуга она распахнула глаза. Сердце застучало чаще.

Правой рукой вампир с силой стиснула левую руку. Сердцебиение не успокаивалось - более того, теперь та картина была перед ее открытыми глазами.

Почему?

Она множество раз ранила людей. Множество раз выпивала их кровь, и не всегда могла вовремя остановиться. Убивала тех, кто слишком активно сопротивлялся.

Каждый раз, когда она кого-то ранила или убивала, она чувствовала только злое удовлетворение - наконец-то они были наказаны.

Но с Марком… Он определенно не был плохим человеком. И все равно она ранила его.

И даже несмотря на то, что сейчас ему ничего не угрожало, что она выполнила контракт, ей было больно. Там, где десятки лет была пустота, сейчас была боль.

Голод усилился.