Ненасытность

Каил, недолго думая, сбросил дрова в угол, и плюхнулся на скрипнувшую старую лавку.

- Бедно ты живешь! - бестактно сказал он, оглядывая помещение.

Анна, стоявшая у стены, нахмурилась и скрестила руки.

- Небогато, но зато честно.

- Честно жить - это верно, - сказал он, и вдруг сдвинул брови. - Я, собственно, зачем пришел-то. Неправильно это, когда девка одна, без отца и матери, а потому я решил взять тебя замуж. Отец мой добро дал, пусть и приданого у тебя только клочок земли да развалины. Свадьбу через неделю сыграем, аккурат на Белый день…

- Я не пойду за тебя замуж, - негромко, но твердо сказала она.

- Чего? - не веря своим ушам, переспросил он.

- Я отказываюсь, - повторила Анна уверенней.

Каил встал и подошел к ней вплотную. Она буквально чувствовала его дыхание. Его глаза были сухими и злыми. Девушка вжалась в стену, рукой закрываясь от него.

- Слушай, твое мнение тут никого не интересует. У тебя ни отца, ни матери - некому тебя защитить и никто не встанет на твою сторону.

Он отстранился от нее и подошел к выходу, затем повернул голову и со злобой в голосе бросил:

- Даю тебе один день на то, чтобы понять свое счастье и изменить решение. Думаю, ты знаешь, что я всегда получаю то, чего хочу.

Он вышел, ногой широко открыв дверь. Маленький домик мгновенно заполнился холодом. Анна, кое-как пришедшая в себя от шока, с трудом захлопнула дверь и заперла ее на засов.

Она села у печки, и, обхватив голову руками, горько заплакала.

Анна понимала, что просить помощи бесполезно: отец Каила был вхож в дом деревенского старейшины, и, по слухам, частенько задабривал его щедрыми подарками. Пойти спросить совета? Засмеют, да и только…

Девушка решила сходить к деревенской бабке-ведунье, которая как раз жила неподалеку, но ничего ей не говорить, лишь попросить погадать.

Анна быстро оделась и вскоре незамеченной прошла по наметенным ветром сугробам к покосившемуся домику, пожалуй, даже более старому, чем ее дом.

Через некоторое время дверь приоткрылась. Показалось лицо старухи - такой дряхлой и морщинистой, что, наверное, ей было уже больше двухсот лет. Она узнала девушку и пропустила внутрь.

Опираясь на свою палку, старуха медленно прошествовала к стоявшему посередине комнаты столу. Анна осталась стоять в дверях, ожидая, пока ей разрешат пройти.