Цесаревич Михаил Александрович (император Михаил II - 2)

Переть с хода, не зная никаких данных от осадивших Порт-Артур японцев, это было просто смешно. Ведь даже эту очень примерную цифру в пол ста тысяч человек Главнокомандующий взял не из донесения разведки сводной конной группы, очень себя дурно работающей, а от материалов курса лекций, полученных где-то сотни лет тому вперед. И что де он этим хотел сказать?

- Сергей Георгиевич, - подавив смешинку, внешне серьезно спросил Михаил Александрович, - напомните мне, вы в молодости не в гусарах сложили?

- Да, - удивленно сказал шестидесятилетний генерал-от-кавалерии, получивший этот высокий чин недавно по предложению Главнокомандующего и, как говорится, от этого бившим браво копытом о земь, - в Елисаветпольском гусарском.

- Чувствуется, - уже не скрывал негромкий смех цесаревич, - по-гусарски смело, лихо, даже не узнав о неприятеле, атаковать его!

- Да, но, ваше императорское высочество, вы сами говорили, что у японцев конницы мало, - осторожно возразил командующий сводной конной группой.

- Вот именно! - уже сердито сказал Михаил Александрович, - вы должны понимать, что ваш главный враг – пехота 3 японской армии Марэсукэ Ноги, неплохо зарывшейся в землю и больше вашей группы в несколько раз!

Хатаевич потупился.

Предложение он выдвинул от щедрот души своей, просто для уточнения настроений цесаревича. И, видимо, зря вылез, Михаил Александрович сейчас надает ему по ушам и будет совершенно прав.

Дальше открыл рот уже Главнокомандующий, который в приказном порядке потребовал действовать в рамках прежних распоряжений, то есть основными силами ставить кавалерийскую завесу, имея в виду защищать идущие эшелоны пехоты и грузов.

Все проходившие изменения будут даваться от него лично или, в крайнем случае, письменно. Ясно, ваше высокопревосходительство? И только некоторыми силами, не больше кавалерийского корпуса, тревожить японские силы. При чем с основными силами японской армии в бой не вступать.

- Так точно, ваше императорское величество! - стал «во фрунт» и показывающий свою смиренность командующий.

Знал бы, как тяжко было сохранять свое спокойствие цесаревичу. Хатаевич здесь не при чем, и даже доброжелательно пожав ему руку, Михаил Александрович как-то зло вышел из его юрты. Надо было проветрится, тряхнуть злость от радиограммы Стесселя и за одним подкорректировать последние данные о 3 армии М. Ноги.

Вся его излишняя эмоциональность и желание побить кому-нибудь морду, желательно этого жирного борова Стесселя, пришла несколько минут.