Берег Живых II - Буря на горизонте

«Чтобы стать всем этим для Владычицы, я должен любить её», — сказал Нэбмераи.

Священный долг. Любовь. Должен

любить. Нет, этим словам нельзя было стоять рядом.

Наверное, лицо её от таких мыслей изменилось. Тахири, до этого жизнерадостно обсуждавший с ней что-то о том, как Хатши лично обучала Тхатимеса Завоевателя как своего наследника, замолк и насторожился.

— Что случилось, госпожа моя?

Анирет не ответила и посмотрела вниз. Они с жрецом Ваэссира сидели на верхней террасе. На нижней, в колонных галереях, разбил лагерь её небольшой отряд под предводительством Нэбмераи.

Впервые за много лет, а может, и десятилетий, эти стены озарил живой огонь. Тьма, долгое время бывшая единоличной повелительницей храма, удивлённо созерцала дерзких гостей, перешёптываясь ветвями заросшей рощи, поскрипывая дверями, которые давно уже никто не решался открывать и закрывать. В тишине, когда смолкали голоса, ночь оживала таинственными призрачными звуками. Камни помнили и мастеров, и жреческие процессии, и битву на центральной тропе.

— Почему тебя так влечёт сюда, Тахири? Многие нашли бы это место жутким.

— А чего же мне бояться здесь, госпожа царевна? — Тахири открыто улыбнулся. — Проклятие великого Сенастара касается только тех, кто приходит сюда с враждой или непочтением. А я... я люблю Владычицу. Может, это странно прозвучит для тебя... но служа древнему Владыке Ваэссиру, я вижу именно её образ. Через неё я люблю моего Бога даже нежнее и преданнее.

Анирет не нашлась, что ответить, только восхищённо и удивлённо покачала головой.

— Знаешь, госпожа, ты чем-то так похожа на неё. Для жрецов Ваэссира не все Его дети на одно лицо, о нет. Мы — те, кто познаёт Его всю нашу жизнь, — видим каждую мельчайшую черту и вплетение ручейков другой крови, вливающихся в полноводную реку крови Эмхет. Но когда я увидел тебя впервые, это бесконечно изумило меня... — Тахири смущённо запнулся и глубоко поклонился. — Прости, если говорю неподобающе, моя царевна.

Девушка успокаивающе коснулась его руки.

Сравнение испугало её, но вместе с тем было бесконечно приятным. Правда, по её личному мнению, она этого не заслуживала.

— Знаешь, Тахири, хранитель памяти... это даже приятнее, чем сравнение с собственной матерью. Благодарю тебя — и за эти слова... и за всё, что ты делаешь здесь.

— О, госпожа, это моя благодарность тебе невыразимо велика! Я знал многое о моей Владычице, но драгоценные детали, жемчужины, что ты так щедро рассыпала в ходе наших бесед...