Берег Живых II - Буря на горизонте

— он прижал руки к груди, не зная, как выразить свои эмоции.

Поистине, для жрецов знание было величайшей наградой. Анирет улыбнулась его искренней радости.

— Сохраним эту память вместе.

— Прекрасная великодушная царевна, сегодня благодаря тебе я впервые чувствую этот храм так живо. Да, я сохраню память... в том числе и о твоём приходе. Пусть твой предок будет щедр и милостив к тебе. Пусть рядом с тобой будет кто-то, подобный великому Сенастару.

Анирет перевела взгляд на колонны, у которых стояли уцелевшие статуи Императрицы.

Она была наследницей Хатши, наследницей Тхатимеса Завоевателя и царицы Мерити... а значит, возможно, и наследницей Сенастара. Но она сомневалась, что сумеет повторить их судьбу.

Она думала о великом Тхатимесе Завоевателе и царице Мерити, которых неожиданно для всех связала любовь, а не только договор. Даже их...

— Позволишь спросить, госпожа царевна? Если только не сочтёшь это дерзостью.

— Конечно, спрашивай.

— Твой предок, Владыка Тхатимес Завоеватель, да охранит его Ануи в Своих чертогах.

.. Как думаешь, он ненавидел Императрицу? Поэтому хотел стереть упоминания о ней?

Анирет помолчала, взвешивая.

— Думаю, что не всё так просто, — сказала она, наконец. — Для каждого Владыки наступает на нашей земле свой срок, как и для каждой эпохи в мире. Я думаю, время Владыки Тхатимеса Завоевателя, да хранит его Ануи в Своих чертогах, пришло тогда, когда Императрица решила обучать его как своего преемника.

Она прозрела эту вероятность.

— Но в юности она фактически заперла его в храмах.

— А потом сделала своим военачальником. Его рога не были подпилены жрецами Ваэссира[5]. Никто не собирался отказывать ему в праве на трон. Но когда ушло время Владычицы... возможно, он хотел укрепить права своей семьи. А возможно, и правда верил в проклятие женщины на троне и дисбаланс энергий, — царевна усмехнулась и пожала плечами. — Или же изначально не знал о решении своих фанатичных последователей, поскольку много времени проводил в военных походах.

— Прошу, расскажи о них ещё, госпожа. Я чувствую: несмотря на всё, что я изучал, мой разум точно гладкая скрижаль.

— Что ты хочешь узнать, мой друг?..

Их беседа гармонично потекла дальше. У Тахири было много вопросов. Ночь оживала памятью, воплощённой в словах, и снова, как когда-то, под сводами каменных галерей звучали древние запретные имена.