Рука герцога и другие истории

Мы ему говорили, что оставлять себе предмет, свойства которого никому не известны, глупо и безответственно! Но он упрямый просто невероятно! Сказал, что это честный боевой трофей, он его носил три месяца и ничего с ним не случилось. А если, добавил он, друзья колдуна попробуют ее забрать, то пусть, мол, попробуют. У него теперь есть чем им ответить. Знаешь, трудно его не понять. Вояка без руки, а тут такой подарок Единого. Даже если и выкован он демонами...

— А с самим колдуном что случилось? — продолжала выпытывать женщина, видя, что Мерино уже явно сворачивает историю и все чаще обнаруживает признаки сонливости.

— Помер колдун. — трактирщик зевнул особенно смачно, едва не вывихнув челюсть. — На допросе. Мы его тащили связанного через половину Империи до самого Февер Фесте, кормили с ложечки, по нужде водили, не развязывая! Брр! Ну, а что делать: мы же не знали что он способен был учудить, а Ханса с нами не было! Вот и пришлось... Притащили, а он впервый же вечер дух испустил. Причем ладно бы там пытали его как-то, что сердце не выдержало! Так нет же, пару зуботычин только получил и отошел.

Нам потом сказали, что у него организм был ослаблен из-за нашего с ним обращения! Молодцы такие! А как они, например, предполагали мы должны были его везти?

— То есть вы не узнали,с Гильдии он или нет? Ну этих, вольных колдунов.

— Да скорее всего с нее, откуда же еще! Последующие события события, кстати, доказывают именно эту версию.

— Какие события?

— Это уже годом позже случилось, в Скафиле.

.. Слушай, милая, давай спать, а! У меня уже глаза будто медом намазаны! После расскажу, обещаю!

— Хм! — Карла прижалась к Мерино плотнее. — Точно — спать?

— Нет, вы посмотрите на эту женщину! — притворно возмутился мужчина, чувствуя как сонливость отступает на второй план. — Говорили мне быть осторожнее с рыжими!

— Это почему? — дыхание Карлы уже грело ему кожу за ухом.

— Потому! — поворачиваясь лицом к ней, сказал Мерино.

Игус

Перед битвой

— Единый-помилуй-нас! — скороговоркой выдохнул мужик с белым лицом утопленника, сотворил от плеча к плечу косой крест и трясущимися грязными руками стал ладить мушкет на сошку.

Борода ополченца чуть подрагивала, когда он нервно сглатывал.

Восседая на великолепном, буланой масти скакуне, придерживая одно рукой в латной перчатке поводья, а второй поглаживая рукоять риттерской пистоли в притороченной к седлу кобуре, виконт Джулиано да Вэнни огляделся по сторонам.