Беглец отовсюду

Доктор, закашлялся, постучал себя по груди, и против всякой логики принялся на ходу набивать трубку. Через минуту раскурил ее, окутался клубами дыма и заметил, обращаясь ко всем:

— До Акраима такими вот тропками идти нам не так уж долго. Дня, может, три. Пойдем, пожалуй, поживее.

Путники с готовностью ускорили шаг. Пол мирно раскачивался в седле, бок почти не болел, но в голове у него всё вертелась заунывная мелодия:

«Голодать больно,умирать страшно…»

25. Фоксийцы

Король проснулся поздно и тут же подумал, что лучше бы ему было вовсе не просыпаться.

Голову сжимали невидимые тиски, сердце ныло, в рту будто отметились все кошки Акраима. А главное, стоило Улафу открыть глаза и осознать, что он лежит в собственной постели одетый и в сапогах, как он почувствовал неимоверный страх. Казалось, вся его жизнь в одну ночь пошла прахом. Что не осталось никакой надежды, и впереди его ждут только бунты, измены, большая кровь и летящее в тартарары королевство.

Его величество хорошо знал это утреннее чувство, поэтому постарался не вовлекаться в него, а принять меры.

Охая, он выполз из кровати и направился прямо к очередному заветному шкафчику, который, как и его собрат в Малой вечерней гостиной, был встроен в стену у входной двери королевской спальни. Откинув штору, король принялся шарить по карманам и обнаружил, что ключа в них нет.

Он коротко ругнулся, развернулся и пошел обратно к постели, бормоча:

— Спрятали. Мамки-няньки! Отцы-начальники!.. Заботливые… демоны им на шею.

Улаф одной рукой приподнял угол своего тяжелого ложа, а другой начал щупать под ножкой, отыскивая отставшую дощечку паркета. Держать кровать было тяжело, сердце забилось, словно птица, и заболело уже нешуточно. Король пыхтел и потел, но наконец проник в тайник и выудил из него запасной ключ от шкафчика. Кровать сорвалась с руки и деревянно грохнула об пол. В голове, позади глазниц вспыхнула резкая боль.

Его величество постоял согнувшись, переждал  бурю и снова ринулся к шторе у двери.

Дрожащими, как у старика, руками он добыл из ниши в стене початую бутылку белого вина и первый попавшийся бокал. Дунул в него и вернулся на постель.

Там, стараясь не дышать, король быстро выпил внушительную порцию и замер, уставившись в стену. Через несколько минут он, прикрыв рот ладонью, выпустил из желудка лишний воздух, покашлял и налил себе еще один бокал. Его он принял в три приема, изо всех сил борясь с подступавшей время от времени тошнотой.