Беглец отовсюду

Как-то со сторожком спокойнее, хоть что вы мне говорите про Тёс! Набеги-то мы помним, кто постарше, не забыли...

Или вот лампы тоже. Моя-то донна не нарадуется — свет от нее такой ввечеру... радостный, что ли? Стекло чистое-пречистое и масло, вам сказать, не коптит — хоть всю ночь жги. Так вот, за пришлые-то товары только барыши и принимают. Чтоб отменяться по-привычному — это тебе ни-ни. Не желают они. Тоже и сами, если что нужно, меняют на барыши — чин-чинарем.

— Вот ты говоришь «они».

А кто «они»-то, я что-то не разберу? — Хтоний принял непонимающий вид.

— Ну как... пришлые, кто ж еще? Они тоже как говорят? «Мы торговые». А другие, кто не меняет, говорят «мы приказные». Те, что приказные, они... демон их разберет — уж больно суровые. На кривой козе не подъедешь. Всё строят на Коряжьей улице и на Пристани. Там один дом, и там два. Заказов много делают — лесорубам само собой, малярам, кровельщикам, мебельщикам — ну, такому народу. И, конечно, за все услуги — звонкие барыши и только барыши.

Комплименты — они чистого серебра, а выгодки и барыши — золото. Не драгоценно, конечно, но тоже красиво отлито, что говорить — и звезды, и портрет...

Живут-то пока у Пристани, в кибитках. Приезжают, уезжают, товара много привозят. Но табачку у них нет — это уж наша вотчина, это уж позвольте!

— А откуда они — «пришлые»? — аккуратно осведомился Доктор.

— Да столичные, откуда ж еще? — знающе подмигнул Жоан, — Это дела королевские, за лигу видно! Приказные — так и пусть себе приказные.

.. Пока, слава Ворону, не приказывают! А нам что? Мена идет. И идет, вам сказать, пошустрей, чем в прошлые годки. Вот и господин Бонк говорит, что времена настают интересные.

Пока Жоан, рассказывая, то размахивал руками, то снова хватал Доктора за рукав и переходил на доверительный тон, собеседники как-то незаметно вышли с Меновой и оказались как раз неподалеку от траттории Бонка.

Здесь Хтоний прервал красноречие Табачника, еще раз поблагодарил его за подаренные кисеты краснозубского и оставил Жоана одного в преотличном настроении.

7. Благоразумный господин Бонк

Левый глаз владельца лучшей в Тёсе траттории жил своей особенной жизнью, не сообразуясь с тем, на что смотрит правый. Те, кто хорошо знал господина Бонка, верили, что, когда тот чего-то не договаривает или явно врет, глаз съезжает к переносице.